— Зелени у нас пока нет, но лук — есть. Ещё мы вчера получили свежий горох. Уверена, твоей матери он понравится.

Даниэл кивнул:

— Сколько?

— Горох — одна восьмая тюка за бушель, лук — одна десятая, — сразу же ответила она.

У людей в долине не было денег, поэтому весь обмен был бартерным. Хэйсы часто были в центре этой активности, выполняя функции почти что банка, торгуя в кредит, и ведя записи купли-продажи. Настриг в прошлом году был хорошим, и семья Даниэла имела в лавке значительный кредит, записанный числом привезённых ими тюков шерсти.

Но цена гороха была чересчур высока. Хоть он всё ещё был молод, Даниэл знал, что в прошлом году горох они покупали лишь за десятую часть тюка.

— По-моему, дороговато, — сказал он ей.

Она пожала плечами:

— Его пока немного привезли. Через несколько недель цена упадёт, я уверена, но пока…

По Даниэлу пробежала волна раздражения. Он уже был старше, пятнадцать с половиной, но было ясно, что Элис думала, будто может обращаться с ним как с ребёнком. С переменой эмоций дверь в его разуме снова раскрылась, и он вновь увидел мир в странном состоянии сверхвосприятия. На время он проигнорировал это, поглощённый торгом.

— Мы уже не первый год сюда ходим, Мисс Хэйс. Не думаю, что родители будут рады такой цене. Она не кажется честной, — ответил он, намекая на свою раздражённость.

Её аура изменилась, перетекая из одного странного узора в другой.

— Мне приходится настаивать на такой цене, Даниэл. Если я буду делать исключение для твоей семьи, то мне придётся делать то же самое для всех. Нам тоже нужно на что-то жить.

«Что это было? Ей весело?»

Хотя её лицо сохраняло серьёзное выражение, он чувствовал уверенность в том, что её аура передавала иные эмоции. Она смотрела на него свысока.

— Сомневаюсь, что вы попытались бы назвать такую цену моему отцу, будь он здесь, — заметил он, пытаясь сохранять рассудительность.

Её лицо смягчилось, отразив лёгкую жалость:

— Однако его здесь нет.

Теперь Даниэл ясно это почувствовал. Хотя на лице её отражалось сочувствие, внутри она смеялась. Он вспомнил узоры, которые принимала аура Брэнды во время их… свидания, и у него появилась идея. Он импульсивно потянулся своим разумом, касаясь её ауры, и слегка смещая её, передвигая её ближе к тому узору, который был у Брэнды.

«Возможно, она назовёт мне цену получше, если её отношение ко мне изменится», — подумал он.

На миг её лицо лишилось всякого выражения, но она больше никак не показала, что ощутила какие-то перемены.

— Если цена тебе не нравится, то можешь прийти в другой день, — сказала она, настаивая на своём.

Однако Даниэл услышал разницу в её голосе, лёгкую дрожь. Он шагнул ближе, оказавшись в нескольких футах от неё:

— Эта цена мне не нравится, Элис. Ты уверена, что не можешь её чуть-чуть снизить? — спросил он с гладким, выражающим искренность лицом.

Элис шагнула назад, будто чувствуя неуверенность, что было странным для обычно уверенной в себе купчихи. Она посмотрела ему в глаза, и в этот момент он снова коснулся её ауры, смещая узор дальше, ближе к состоянию, которое он ассоциировал с возбуждением.

Её ноздри слегка раздулись, а зрачки расширились. Нервно облизав губы, она замерла:

— Возможно, я об этом подумаю, хотя поступить так было бы для меня делом необычным.

Теперь Даниэл понял, что приём работает. Он одерживал верх, и в кои-то веки ему было приятно контролировать ситуацию.

— Я думаю, что тебе, возможно, следует отдать их мне за одну восьмую, — сказал он, нацелившись на цену даже ниже их обычного обмена.