Больше всего в его новом жилом положении фрустрировала полная изоляция, а также неумолимая скука. Ему нечем было заняться, не с кем поговорить, и ему уже несколько раз сказали сидеть на месте. Полное отсутствие одежды также не помогало.

Большую часть свободного времени он проводил, наблюдая за миром вне своей комнаты. Он пытался найти подходящую щель или дырку в стенах или двери, но они все были слишком маленькими. Даниэл был вынужден полагаться на своё особое чувство, чтобы исследовать мир вне деревянных стен.

Он был в городе, и, к его удивлению, тот был гораздо больше Колна. Возможно, он был даже больше Дэрхама, хотя Даниэл ни разу там не был, так что не мог сравнить. В пределах его восприятия не росло ни одного дерева богов — они переставали расти на некотором расстоянии от края города, где начинались здания.

Сами дома были полностью деревянными, но построены были странным образом. Даниэл не мог найти ни следа досок или каких-либо разрезов. Выглядели здания так, будто они просто выросли из земли, подобно дыхательным корням болотного кипариса. На них не росло ветвей или листьев — каждое здание было просто поднимавшейся из земли шишковатой массой древесины. Даже двери, похоже, каким-то образом являлись одним целым со зданиями. Петли оказались совсем не петлями, а какого-то рода гибким веществом, которое позволяло им открываться и закрываться, одновременно крепко удерживая дверь.

Направив своё восприятие вниз, Даниэл увидел, что древесина, которая поднималась, образуя каждое здание, вся была частью одного единственного корня, если его можно было так назвать. Даниэл начал подозревать, что сам корень шёл от одного или нескольких деревьев богов за городом, но не мог проследить его достаточно далеко, чтобы подтвердить эту мысль.

Обитавшие в этих зданиях люди и сами представляли интерес. В области ближе всего к Даниэлу было много похожих, однокомнатных жилищ. Они не были частью более крупных зданий, каждое из них на самом деле было просто одной комнатушкой, отдельной и индивидуальной, и в каждой был лишь один жилец.

Жильцы различались размерами, полом, формой и возрастом, но все они обладали одной общей чертой. Никто из них не носил одежду. Они были голыми, все до одного, и все очевидным образом светились силой.

Их яркость разнилась, как догадался Даниэл, согласно их относительной силе. Некоторые носили щиты, закрывавшие их тела, из-за чего было труднее увидеть их ауру, и оценить силу. Судя по его наблюдениям, они почти не разговаривали друг с другом, предпочитая проводить своё время в одиночестве. Гигиена была на минимальном уровне, и Даниэл совершенно не сомневался, что его мать была бы шокирована тем, как они жили.

Большинству из них было позволено покидать свои комнаты и возвращаться в них без ограничений, вынося свои собственные ночные горшки в лес, и где-то там их опорожняя, но Даниэл в их число не входил. Приносившая ему еду женщина строго приказала ему никогда не выходить. В какой-то момент он попытался открыть дверь, но та не поддавалась его касанию так, как поддавалась женщине, и на ней не было никакой очевидно щеколды или какого-то иного механизма для открывания.

Он был в плену.

После второй недели без какого-либо реального общения с людьми он уверился, что сходит с ума. Он начал обдумывать варианты, такие как прогрызть зубами дыру в двери. Настолько глубоким было его отчаяние.

Дверь открылось, и двое незнакомых ему мужчин жестом приказали ему пойти с ними. Оба носили ту же кожаную броню, что он видел на надзирателях. Словами они себя утруждать не стали, просто жестикулируя ему руками.

— У меня нет никакой одежды, — заупирался он, слегка смущаясь.

— Молчать, баратт! — рявкнул один из них.