отворачивается от меня, концентрируя свое внимание на книге, и грызет посередине свой

карандаш. Я смотрю, как она рисует круги на некоторых страницах и собачек на других.

- Планируешь поехать в Испанию? Снова? - спрашиваю я. До того, как я покинул Рай, она

что-то говорила об изменении планов и о том, что она не проведет весенний семестр за

рубежом. Она закрывает книгу, засовывает ее и огрызок карандаша в рюкзак.

- Да.

И все. Никаких деталей и объяснений. Не то, чтобы она должна… Определенно она не

хочет разговаривать со мной или смотреть на меня по этому вопросу.

Через два часа, Деймон паркует фургон на остановке для отдыха

- Все на выход. Идите в туалет и разомните ноги. Мы быстро поужинаем здесь.

Пока мы ждем остальных из туалета, я подхожу к Мэгги, стоящей возле торгового

автомата.

- Что случилось? - спрашиваю я, пытаясь вести себя нормально. Она смотрит на меня со

смесью отвращения и удивления.

- В чем дело? Ты что, шутишь, Калеб? Ты исчез на восемь месяцев. О тебе ничего не было

слышно семь месяцев.

Дерьмо. У меня такое чувство, что что бы я ни сказал, это будет не достаточно хорошо, но

все же я попытаюсь.

- Мне жаль.

- Мне тоже жаль, - Мэгги поворачивается и уходит, ее хромота служит суровым

напоминанием о той роковой ночи два года назад. Для покалеченной девушки, она

хромает очень быстро. Я бегу, чтобы догнать ее, потому что я глупый и меня нельзя

оставлять надолго в одиночестве.

- Хочешь сказать, что не думала обо мне, пока меня не было? - спрашиваю я ее. Она

пожимает плечами.

- Я думала о тебе. Но потом я вспоминала о том, как ты оставил меня.

- Дело не в тебе, Мэгги. Ты же знаешь.

- Я не хочу вспоминать это, - говорит она, приближаясь к фургону, - Я двигаюсь дальше.

Я делаю шаг перед ней, останавливая ее, прежде чем она будет слишком близко к

остальной части группы. Они не должны знать о наших делах

- Ты не можешь игнорировать меня вечно.

Она качает головой и отталкивает меня.

- Нет, я не могу игнорировать тебя. Я не могла бы, даже если бы захотела. Но не пытайся

заставить меня говорить о… нас.

Она шепчет “нас”, как будто это большая тайна, и она не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, что у нас были отношения, которые вышли за рамки простой дружбы. Вернувшись в

фургон после обеда, она кладет руки на колени и смотрит прямо перед собой. Деймон

везет нас в палаточный лагерь. Через некоторое время, я замечаю, что ее глаза начинают

закрываться.

- Ты можете наклониться ко мне, если хочешь спать, - предлагаю я, - Я обещаю, что не

буду тебя трогать и все в таком роде.

- Нет, спасибо. Я захватила дорожную подушку, - она роется в своем рюкзаке и достает

надувную флуоресцентную зеленую самолетную подушку. Она надувает ее, кладет под

шею, совсем как Мэгги, которую я знал.

Эмоциональная, сознательная Мэгги.

Она почти сразу засыпает, а через час, все, кроме меня и Деймона, спят.Девушка в

наушниках храпит так громко, что я думаю Мэгги и девчонке с татуировками придется

пользоваться затычками для ушей на протяжении всей поездки.

- Вздремни, Калеб. Ехать еще долго, - говорит Деймон.

- Я перестал дремать когда мне было два года, - говорю я ему, воруя еще один взгляд на

спящую Мэгги. Я разочарованно вздыхаю и смотрю на свое колено. Я подпрыгиваю вверх

и вниз в такт работе двигателя фургона. Я переживаю, и даже не знаю, почему. Я хотел

бы встать и потратить эту нервирующую энергию, или бежать, пока мое тело не будет

умолять меня остановиться. Вместо этого, я сижу здесь, размышляя. Когда я был в

колонии, у меня было слишком много времени на размышления.