— Дорогая, и ты осмеливаешься бросать мне в лицо такое обвинение?! — возмутился он. — Ты сама веришь в то, что говоришь? Когда я обручился с Леони, твоей Матильде было три месяца! А когда мы расстались, она только начинала говорить. А сама ты была замужем за Пьером. Я никогда тебя не упрекал в том, что ты связала свою жизнь с другим мужчиной. Леони и я! Значит, ты считаешь, что я мог иметь связь на стороне в 1935-ом, когда мы были так счастливы и у нас уже была наша крошка Камилла? Ты слишком плохо обо мне думаешь! Я никогда не обманывал тебя, никогда!

Мари, не помня себя от горя, ходила взад и вперед по кухне. Руки она скрестила на груди, словно обороняясь.

— Ты меня не обманывал? А как же назвать то, о чем ты только что рассказал? Ты принял роды у Леони, ты знал, что она оставила свою дочь… И в довершение всего ты знал, что ее ребенок живет в Обазине, рядом с нами! Разве это не предательство?

Она подошла к Адриану и несколько раз ткнула ему в грудь пальцем:

— Это бесчестно — поступить так со мной! Я была единственной подругой Леони! Больше того, я была ее названной сестрой! И я не знала ничего об этой отвратительной истории. Не знала о существовании Мелины!

Мари не могла ни кричать, ни плакать. Она говорила тихо, и лицо ее застыло от заполнившего всю ее гнева. Адриан никогда не видел ее в таком состоянии. Он испугался.

— Мари, пойми, Леони взяла с меня клятву, что я никогда не открою тебе ее тайну. Она так стыдилась этого… Повторяю, для нее этот ребенок был плодом отвратительного насилия, невыносимого осквернения… Она хотела уберечь тебя… И даже больше! Зная тебя, она все сделала, чтобы держать свою дочь как можно дальше отсюда. Едва оправившись после родов, она так объяснила мне свое решение: «Я не хочу, чтобы Мари знала о Мелине. Она захочет взять ее к себе, воспитывать… И я не желаю этого! Я не позволю ей обременить себя ребенком, зачатым в страхе и отвращении». Леони приняла решение, я дал ей слово молчать. И скажу больше: если хочешь знать, я был согласен с ней, Мари! Это все! Вопрос закрыт, больше мне нечего сказать!

Они смотрели друг на друга — соперники, выискивающие друг у друга брешь в броне: Адриан с растрепанными волосами, Мари, сотрясаемая нервной дрожью. Упрямая, она не сдавалась:

— Ну нет, вопрос далеко не закрыт! Изнасилование… Как это случилось?

— Это было в Лиможе. Ты знаешь, как страдала Леони после смерти Пьера. Она пускалась во всякие авантюры, часто бывала на людях. И она была красивой, за ней многие ухаживали. Она любила танцевать, а по вечерам много пила, надеясь утопить в бокале свою тоску. Леони создавала себе праздник, чтобы убежать от отчаяния и одиночества. Она утратила вкус ко всему, даже к жизни! Ее существование превратилось в бег без цели, в своего рода суицид… Но она была слишком гордой и никогда не просила о помощи!

Мари сделала Адриану знак замолчать. Она не хотела этого слышать! Что он может знать об отчаянии страстной женщины, которая отказывается смириться со смертью любовника? Он не может себе даже представить… Она, Мари, знала свою подругу лучше, чем кто бы то ни было! Она ясно представила красивое лицо Леони, вспомнила о ее полной риска жизни, всегда между страстью и печалью… Леони… Как могла она все это от нее скрывать?

Мари подавила горькие слезы. Ее подруга страдала, а она, фактически ее сестра, не сумела понять, помочь… Мари решительно повернулась к Адриану спиной, ей был ненавистен его взгляд, осознание его превосходства, поскольку он владел этой тайной, а она — нет… Мари подошла к застекленной двери и прижалась горячим лбом к стеклу.