— Моя дорогая Жаннетт, не беспокойся, — сказала она, целуя девушку. — Я просто хочу навестить Лизон. И вернусь очень скоро!

Это прозвучало фальшиво, выдавая Мари с головой, равно как и ее взбудораженный вид. Жаннетт не стала настаивать — мадам Мари торопилась и не желала исповедоваться. Девушка слишком уважала ее, чтобы позволить себе продолжать задавать вопросы.

— Будьте спокойны, мадам Мари! Я схожу к Нанетт через час. Не пропустите ваш автобус, он уже стоит на площади! Думаю, водитель собирается закрыть дверь…

Мари еще раз поблагодарила девушку и побежала к автобусу. Она боялась, что ей не хватит решимости, если Адриан выйдет из дома и попытается ее остановить. Но все произошло очень быстро: пять минут спустя тяжело груженный автобус уже катил по направлению к Бриву.

*** 

Мари смотрела на проплывающие за окном пейзажи. Высокие холмы, луга, реки казались ей одинаково серыми, с рыжеватыми проплешинами вспаханной земли. В низинах остались островки снега. Январь облачал природу Корреза в свое грустное одеяние.

«Я убегаю из собственного дома! — подумала она, с трудом в это веря. — Я никогда и представить не могла, что такое может случиться! О, как я на него за это злюсь! Как я злюсь…»

Мари чувствовала себя потерянной. Этот поступок был неожиданным для нее самой, но она не могла себя контролировать. События развивались неотвратимо, подводя ее к этому решению — жесткому, но логичному. Адриан будет стоять на своем относительно Мелины, но и она не уступит. Однако речь шла не только о сироте. Мари не хотелось думать о том, что было связано с ее тайной раной, о которой ей так хотелось забыть. Издерганная, с тяжелой головой, она надеялась собраться с мыслями где-нибудь — все равно где, лишь бы подальше от Адриана, один вид которого пробуждал в ней возмущение и недовольство. Их совместное будущее зависело от ее способности преодолеть кризис, который обрушился на них обоих. Чувствуя себя вконец обессилевшей, она закрыла глаза и положила голову на спинку сиденья.

Теперь предстояло решить, что делать дальше после столь поспешного отъезда.

«Если я явлюсь к Матильде или Полю, они перепугаются, увидев меня одну на пороге. Нет, я поеду в «Бори», к себе… Вернее, к Лизон! Я сяду на поезд, следующий в Лимож, а потом на местный поезд до Шабанэ. Но как связаться с Венсаном, чтобы он встретил меня на вокзале? Ничего, возьму такси. Один раз можно себе это позволить!»

Эти соображения чисто практического плана на время отвлекли ее от печальных размышлений. Однако стоило принять решение, как напряженное и бледное лицо Адриана снова возникло перед ее мысленным взором. Мари видела его гневный взгляд, когда он рассказывал ей о совершенном над Леони насилии. Ему было стыдно говорить об этом, стыдно за то, что он тоже мужчина, как и те подонки, которые сотворили такое… Мари понимала его отвращение, оно делало честь ее супругу. Однако с чем она не могла примириться, так это с его мнением относительно порядочности женщин, которые выбирали для себя жизнь, не соответствующую общепринятым нормам. Неужели это делало их законной добычей любого насильника? Послушать Адриана, так Леони была не жертвой, а чуть ли не виновницей случившегося! Мари считала, что это пристрастное мнение и проявление нетерпимости с его стороны. Никогда Мари не сможет простить супругу этих слов! Он не имел никакого права осуждать ее подругу только потому, что она жила не так, как другие. Не как «порядочная женщина»! Значит, остальные — непорядочные, все до единой? В чем отличие между ними? Это недостойно его…

У Мари не укладывалось в голове, что мужчина всей ее жизни, которого она так любила, мог проявить нетерпимость, рассуждая о «порядочности».