|
Ты доверилась мне, и мне захотелось сделать тебя счастливой. Позже я узнала часть твоей истории. Думаю, ты достаточно взрослая, чтобы узнать ее тоже. Твоя настоящая мама, та, которая тебя родила и которой ты не знала, была моей подругой. Я любила ее как сестру. Поэтому я вдвойне рада, что ты станешь моей дочкой. Но это нежное слово — «мама» имела право слышать только она одна… Ты понимаешь? Поэтому почему бы тебе не называть меня «мама Мари»?
Мелина слушала, не перебивая, но нахмуренные брови говорили о ее замешательстве. Удивление пришло на смену восторгу первых минут. О раннем детстве у нее были весьма смутные воспоминания. Девочка едва помнила кормилицу, ведь в приют она попала очень маленькой. Настоящая мать… Никто и никогда ей о ней не рассказывал. Слова Мари взволновали девочку, однако она предпочла прогнать из головы вопросы о своем происхождении и ответила весело: — Хорошо! Это красиво — «мама Мари»! И похоже на «мама Тере»… как говорит Мадлен и другие девочки! Это не укладывалось у Мари в голове: Мелину не интересовал вопрос ее происхождения! Сама она, когда ей было двенадцать, часто думала о том, кто ее родители, старалась раскрыть тайну своего рождения. Знать это было так же важно, как и быть удочеренной. Мари подумала, что не сумела донести до девочки свою мысль, но пока предпочла не развивать эту тему. — У нас еще будет время поговорить об этом наедине. А пока я хочу, чтобы ты знала: я удочерила бы тебя в любом случае, даже если бы ты и не была дочкой моей подруги. Теперь поговорим о твоей новой семье. Ты скоро со всеми познакомишься. У меня есть дети, все они старше тебя. У моей старшей дочки Лизон двое детей и скоро родится третий. Мой сын Поль станет папой в мае. Еще есть Матильда и Камилла, самая младшая. Они очень рады, что у них появится маленькая сестричка. Мелина обняла Мари за шею. Девочке хотелось кричать от радости, но она не решалась. Счастье переполняло ее. Она крепче сжала ручонки. — Мадам, прошу, заберите меня поскорее! Я так хочу увидеть дом, мою комнату… — Мелина, называй меня «мама Мари»! — Да, мама Мари! — послушно повторила девочка. Слово «мама», которое до этих пор ей не приходилось произносить, возымело на девочку магический эффект, пусть даже к нему было добавлено имя. Она расслабилась, глаза ее засияли, на губах появилась счастливая улыбка. Эта бесконечная радость, осветившая маленькое личико, стала для Мари наилучшим подарком. Она навсегда прогнала воспоминание о ссоре с Адрианом. — Идем, дорогая! — сказала она девочке. — Я провожу тебя к рукодельне. Дома, на кровати, тебя ждут подарки! Сегодня у нас с тобой праздник! Мелина кивнула. Она чувствовала в себе такую легкость, что готова была взлететь. «У меня есть мама! — повторяла она про себя. — Самая красивая мама! И ее зовут Мари!»
*** Наконец Мелина вышла из аббатства не ради воскресной прогулки. И никого из монахинь не было рядом… Не было и других сирот. Она перешла через площадь, держась за руку своей новой мамы. На ее кошачьем личике сохранялось выражение и удивления, и радости. Последний час в аббатстве показался ей очень долгим. Нужно было сделать то, что представлялось девочке малоприятным, — к примеру, поцеловать каждую из воспитанниц приюта и сказать «до свидания» сестрам и маме Тере. Сборы были просто бесконечными! Однако, несмотря на снедавшее нетерпение, она сумела сдержаться. Мелина интуитивно понимала, что в ее интересах скрывать плохие черты своего характера. Но радость девочки была так велика, что она не смогла попридержать свой язычок, прощаясь с маленькой Мадлен. Она прошептала девочке на ушко: «Теперь у меня тоже есть мама! И она богаче твоей! Она купила мне кучу игрушек и новых платьев!» Никто не услышал этих слов. |
