Нет, я не смею более утруждать Вас многословным вступлением и поэтому тотчас приступаю к сути: третьего мая в моей квартире с одним человеком случилась беда, возможно, он умер — хотя всей душой надеюсь, что ничего страшного не произошло… В тот прекрасный весенний вечер я сидел у окна и, подложив под локти подушку, разглядывал прохожих — так я обычно провожу вечерами свой досуг. Неожиданно я заметил, что какой-то прохожий машет мне рукой; знакомых у меня мало, так что это явилось неожиданностью, и я с удовольствием помахал ему в ответ. Он улыбнулся, и, хотя расстояние между нами было довольно большим, я ясно увидел, что он улыбнулся, и тогда, не подозревая ничего плохого, я еще раз помахал ему. После чего он прямиком направился к нашему дому, сперва я подумал, что, вероятно, это новый жилец. Велико же было мое удивление, когда я внезапно услышал стук и, открыв дверь, увидел того самого человека, который махал мне. Ничего не объясняя, он попросил разрешения войти. Я был растерян, не знал, что делать, затем протянул руку, чтобы представиться, но незнакомец сразу направился к окну, где я давеча сидел, и выглянул на улицу.

„Вы здесь давно проживаете?“ — спустя какое-то время спросил он, не глядя на меня. Я ответил, что более десяти лет. „Более десяти! — воскликнул он удивленно и обернулся. — И вы еще ни разу не побывали в Увеселительном заведении?“ Я покачал головой. „Но из вашего окна оно видно как на ладони“, — сказал он с возрастающим удивлением. Я объяснил, что даже не слышал о подобном заведении. Тут он, оживленно жестикулируя, принялся рассказывать о нем, пел дифирамбы Вам, говоря о Ваших заслугах в создании Увеселительного заведения, и несколько раз назвал Вас „мой дорогой старый друг“. Внезапно он умолк, с укором взглянул на меня и произнес: „Послушайте, не разыгрывайте меня, я не единожды видел вас там“. Я ответил, что с величайшим интересом выслушал его рассказ, но, по всей видимости, он меня с кем-то путает. Взгляд незнакомца оставался недоверчивым, затем вдруг лицо его застыло, и он, как резиновая игрушка, из которой выпустили воздух, начал медленно оседать на пол.

Я не в состоянии забыть это страшное зрелище, по ночам оно вновь встает перед глазами, и мне никак не уснуть. Но в тот раз я лишился дара речи от охватившего меня ужаса и лишь спустя какое-то время закричал и опрометью выбежал из комнаты. На лестнице я столкнулся с каким-то мужчиной, крикнул ему, чтобы вызвал „скорую“, сам поспешил обратно, ибо вдруг подумал: а что, если он всего-навсего потерял сознание и я смогу чем-то помочь ему? Он лежал неподвижно на спине, я попытался найти пульс на его безжизненной руке, но он не прощупывался, а может быть, я был настолько растерян, что не смог найти его, затем дверь распахнулась, и в комнату вбежали санитары с носилками, не говоря ни слова, положили на них мужчину и быстро вышли. Я стоял словно оглушенный, и когда наконец обрел способность мыслить, все показалось мне весьма подозрительным. Я спустился вниз и вышел на улицу, улица была безлюдна, только на скамье перед домом сидел пожилой мужчина и читал газету. Я спросил у него, уехала ли „скорая“. Он пожал плечами: „Какая „скорая“?“ Я объяснил, что минуту назад из дома вынесли на носилках человека. Старик с издевкой посмотрел на меня и покрутил пальцем у виска, показывая, что с головой у меня не все в порядке.

Я вернулся в комнату, тщательно осмотрел пол у окна, надеясь, вернее же, боясь обнаружить там следы крови. Их там не оказалось. Я снова сел и облокотился о подоконник. Смеркалось, улица была зловеще пустынной.

Через какое-то время мне стало казаться, что ничего не произошло и все, что я сейчас описал, лишь обрывок сна, очень реального, и я бы и лег с таким сознанием, если б вдруг не заметил рядом с дверью клочок бумаги. Подняв его, я увидел, что это Ваша визитная карточка.