— Что ты, Лиза! Ты же ни в чем не виновата, — удивился Корф.

— А я думаю, что виновата. Я позволила себе не замечать очевидное и допустила, чтобы одна нелепость разрушила всю мою жизнь.

— О чем ты говоришь, Лиза?

— Я говорю о том, что причина всех моих несчастий — смерть отца. А она — я уверена в этом! — связана с его тайным романом с женщиной, которая жила в вашем имении, в вашем доме.

— Почему ты так решила? — растерялся Корф.

— Сегодня я нашла в потайном ящике своего отца его любовные письма, и в них все указывает на то, что ваш отец знал об этом романе или каким-то образом был в нем замешан.

— Но кто она? Ты же не думаешь, что это была моя мать?

— Прости, но такая мысль поначалу приходила мне в голову. Но как это было глупо с моей стороны — твоя матушка много болела и рано ушла от вас. Нет-нет, это кто-то другой! Вот, прочти это письмо, здесь эти строки, — Лиза подала Корфу одно из писем.

— «С тем, ангел мой, оставляю тебя, чтобы снова встретиться в четверг, в два часа пополудни. В ожидании новой встречи целую твои руки…» — Владимир с изумлением взглянул на Лизу. — Именно в это время твой отец и барон Корф часто играли в шахматы. И всегда просили не мешать им.

— Быть может, шахматы были лишь предлогом? И нам следует искать ответ на этот вопрос там? А мы можем сейчас незаметно пройти в библиотеку?

— Да, я знаю один ход. В детстве мы часто играли с Андреем в библиотеке в прятки, но я никогда не видел там потайной комнаты.

— Просто вы никогда не думали о ней.

Корф кивнул и знаком предложил Лизе следовать за ним. Пройдя через кладбище и сад, они вышли к дому с другой стороны и черным ходом проникли в коридор. Неожиданно Владимир дал Лизе знак остановиться и замереть. По коридору широким решительным шагом прошла Долгорукая, за ней вприпрыжку бежал Карл Модестович и что-то вполголоса говорил. Когда они вышли во двор и направились к конюшне, Корф снова подал Лизе знак — дорога свободна, мы можем войти.

В, библиотеке было тихо и печально. Осиротевшие книги стояли на полках под слоем успевшей осесть на них пыли. А в воздухе носился густой запах недавно распивавшегося шампанского — то, что осталось в доме от пребывания в нем Забалуева.

— Иван Иванович писал о каком-то тайном месте… Может быть, в стене есть дверь? — Лиза попыталась заглянуть за массивные книжные шкафы из мореного дуба.

— Теперь я уже ничему не удивлюсь, — кивнул Владимир, заглядевшись на книги, — они тут же напомнили ему об отце. — Здесь все — сплошная латынь. Не припомню, чтобы кто-нибудь брал их в руки! Латынь всегда была для меня непосильной!

Владимир хотел было наугад снять одну из них с полки, но книга лишь наклонилась. И следом раздался странный скрежещущий звук. Как будто пришел в движение старый, заржавевший механизм. Лиза вскрикнула — тяжелый шкаф легко и плавно сошел со своего места, открывая вход в другую комнату.

— Ты же захочешь посмотреть, куда ведет дверь, — от волнения Владимир заговорил шепотом, и Лиза согласно кивнула ему.

Владимир вошел в потайную комнату первым и остановился на пороге. Когда-то комната явна была жилой. Здесь все пахло домом, а не приютом для краткой любви. Из комнаты вела еще одна дверь — в ту часть здания, где жили слуги. Владимир догадался об этом, сопоставив расположение комнаты с расположением других помещений в доме.

— Значит, она была крепостной… — почти бесшумно произнес он, но Лиза не слышала его — она в каком-то угаре разбирала книги на столе и бумаги в выдвижных ящиках.