Вздохнула, выравнивая дыхание. Ещё раз. В ушах бьёт кровь, но руки не дрожат, хотя правую практически не чувствую. Сперва я подумала, что мне выбили плечо, но видимо это перелом. Вся правая половина лица в крови, на этот раз моей, раны на ногах, сломаны рёбра. Хорошо меня отделали, но на ногах я стою крепко и если на кровь не смотреть, могу сойти за здорового человека.

Но это лишь первый раунд. Уходить с арены не надо, её покидают лишь мои противники.

Я, пользуясь передышкой, поднимаю глаза и смотрю на Доргу, как бы спрашивая, понравилось ли ему? Он качает головой и одними губами говорит «плохо».

– Твоя печать давала мне силы, – пожала я плечами и театрально развела руками. Трибуны что-то кричали, но я их не слышала, уши практически заложило от перенапряжения, как буду сражаться во втором этапе с более умелыми противниками и на смерть – не знаю. Сил нет.

Взгляд Доргу был холоден, без эмоций, но я знала, что ему больно видеть меня в таком состоянии. В отполированных стенах арены я видела себя – грязную, всю в крови, но вдруг его взгляд меняется, становится изумлённым.

Я обернулась и ошарашенно открыла рот. Ох ты чёрт! Мои противники на втором этапе из дома Сахпорнул. Снова посмотрела на Доргу, он гневно сжимал губы и сверлил глазами Баху. Я тоже посмотрела на него. Этот подлец сидел по правую руку от главного на этих боях и наслаждался произведённым эффектом. Ненавижу!

– Я не стану драться с рахушами дома Сахпорнул, – громко сказала я. Трибуны вмиг замолчали.

– Роху – одна семья! А они… – закричала я и показала пальцем на четверых рахушь, – пусть и бывшие, но сёстры! Всего три дня назад мы жили под одной крышей, и то, что сейчас требуешь убить их – низко и подло! Мар.

– Она права, – вдруг услышала я незнакомый голос. Перевела взгляд на главного. Это были его слова, вот только Баха был не согласен и зол. Очень. Он медленно поднялся со своего кресла, подошёл к краю стены и посмотрел на меня.

– Элина, я приказываю тебе сразиться с этими рахушами и убить их, если сможешь, конечно, – произнёс он, и было в этих спокойных словах столько гнева и яда, что можно было бы задохнуться. Я обернулась. Троих я знала только в лицо, третья – Дина. И все они были в шоке от моей персоны, облачной в доспех другого дома. Снова посмотрела на своего хозяина. Открытое неповиновение было опасным, на мне печать мара и значит, он может убить меня одним лишь касанием, а может быть и мыслью, но то, что меня поддержал тутошний управляющий, придало мне смелости.

– Баха, – начала я говорить, решив использовать имя, а не принятое обращение к хозяину и тем самым показать своё отношение. – Ты на рассвете пришёл в чужой дом и прямос порога, в отсутствие хозяина украл чужую рахушу, по нелепой случайности потерявшую свою печать. Ты, словно вор, пока никто не видел, увёз её в свой Роху, позабыв о чести. Но я приняла тебя как мара, тренировалась и вышла на арену! – выкрикнула я. – Вот только моя душа осталась в другом Роху, мар, за которого я готова отдать жизнь не ты. И я скорее перережу себе горло здесь, на твоих глазах, чем предам дом Сахпорнул…

Последние слова я уже прошипела из-за адской боли на спине. Но я продолжала стоять на ногах и смотреть в глаза Бахе. За его спиной почётные гости увлечённо перешёптывались.

– Эли, – услышала я робкий голос за спиной. Обернулась и увидела Дину. – Эли, мы переживали за тебя, – едва слышно прошептала она и совершенно неожиданно подошла ко мне и обняла.