Доргу протянул руку и погладил меня по бедру.

– Не надо. Пожалуйста, – прошептала я, сквозь слёзы. О нет, я ведь решила не плакать! – Лучше накажи, но не мучай.

– Рини…

– Не надо. Я знаю, что ты продолжаешь ходить к Даре, а я тебе больше не интересна. – Я вздохнула, набираясь сил. – Я надеялась, что ты любишь, что ценишь время, что мы провели вместе, но то, что меня выкинули как использованную вещь, было жестоким.

– Эли, нет…

– Не трогай меня, – я сделала шаг назад и подняла руку с браслетом, красные камни на котором потускнели и потрескались. – Нам оставалось так мало… а теперь времени нет совсем. Я уйду в свой мир, и всё закончится.

– Эли, нет, ты моя, – резко ответил Доргу, притянул к себе и запрокинул мою голову. – Моя рини. Я схожу с ума без твоих рук, без твоего дерзкого рта, хочу тебя постоянно.

– Ты издеваешься надо мной? – закричала я, отталкивая его от себя. – Только не говори мне, что мы оба желали друг друга, но не догадывались об этом! Ты видел меня в Роху, мою боль, слёзы, отворачивался и шёл к этой суке! Твоя?! Да, я твоя рахуша, ещё некоторое время, – добавила я уже тише, – но смотреть, как ты трахаешь других и говоришь, что любишь меня, я больше не хочу. Этот фарс мне надоел!

Доргу резко схватил меня, притянул к себе и снова запрокинул голову. Как всегда холодный взгляд, вот только я больше не верила в то чувство, что они излучали. Любовь… – глупые сказки для малолетних дурочек! Ты можешь думать всё, что угодно, жить ради этого человека, потакать и всеми силами пытаться радовать. Можешь отдать всю тебя, но это не значит, что его чувства не остынут. Да, я та ещё стерва и не могу прожить и дня, чтобы не поспорить, да, ослушалась, да, прыгнула на эту чёртову арену, но я победила и, по словам Слоу, принесла его дому невиданную популярность. И разве запирают в Роху того, кого любишь? В один миг я лишилась всего, и речь вовсе не о деньгах.

– Рини, ты снова выпрашиваешь наказание, – у самых моих губ прошептал Доргу.

– Мне плевать на наказание, хоть убей, но не надо делать из меня дуру, – огрызнулась я и попыталась освободиться из железной хватки. Не получилось. Доргу прижал меня плотнее.

– Эли, я никого не трахал, как ты выражаешься, уже двенадцать дней, – прошипел он мне на ухо. – Я хочу только тебя. Хочу, но не позволю собой манипулировать. Ты дерзкая, неуправляемая женщина, и я буду страдать без твоих рук, но ты вспомнишь, что принадлежишь мне. Иди, одевайся. Я уже отпустил наездника, ты заменишь его.

Я едва не упала, когда Доргу отпустил меня и сделал шаг назад.

– Во что мне следует одеться, мар? – как можно спокойнее спросила я.

– Что хочешь.

– Где моя одежда?

– Всё там же, рини.

Я кивнула и пошла в спальню Доргу, по которой скучала каждую ночь и гадала, приводит ли он сюда Дару. Наверно нет, дом мара табу для всех рахушь, и мне стоило больших трудов попасть в святая святых – в кровать Доргу. Не думаю, что Дара повторила мой успех, да и Доргу сказал, что не было у них ничего.

Глупость! Я же видела, как он заходил к ней. И чем же они занимались? В картишки играли?

Подошла к своей одежде, она так и осталась лежать в дальнем углу комнаты. Гребень на столе, шкатулка с украшениями. Интересно, как там Зихку с Шахой? Надеюсь, оценили ту жертву, которую я за их благополучие отдала…

Выбрала свободные брюки из тонкого, но плотного материала чёрного цвета, облегающую майку и сиреневую полупрозрачную тунику сверху. Присела на кресло и взяла гребень. Без одежды я худо-бедно обходилась, но невозможность расчесаться меня удручала.