А вот что меня интересовало, помимо самого острова и его населения, так это библиотеки и книжные лавки, как я и интересовался у гоблина. Возможно, найду что-то интересное по механике. А возможно — по мистике. И пусть последнее понадобится не сей момент, но собрать свою небольшую библиотеку я имел твёрдое намерение. Масса мистических традиций вызывала интерес, потому что даже для меня, толком не знающего, что преподают в Академии Всех Чудес, понятно, что многое из встреченного неизвестно там.

Так что проводил я Зое взглядом и решительно пошагал на набережную. И первым делом направился по ней в сторону заинтересовавших меня пальм. Пусть интерес и праздный, но много времени его удовлетворение не займёт, а мне действительно интересно.

По дороге я оглядывался, поглядывал на здания и прохожих. И мои предположения ещё с корабля подтвердились: здания были аккуратные, даже самые бедные и не шпатлёванные, с зелёно-бежевыми бревенчатыми стенами. Ощущения «хижин» не возникало, а вот загородными коттеджами можно было назвать каждый второй дом Те-Наму.

А вот прохожие были очень и очень разными. Этим напоминая Таино: не было какого-то преобладающего вида, были и люди-человекообразные, и сидхи-сидхообразные, цверги, зверолюди… Масса различных типов и видов прохожих. Кто-то пробегал по мне равнодушным взглядом, следуя дальше. Кто-то, на удивление, смотрел недобро, хотя и не пристально: то ли механиков не любят, то ли просто злобные и дурные разумные. А кто-то улыбался и приветливо кивал.

И к одному кивнушему я и подошёл. Был это сатир довольно занятного вида: пожилой джентльмен, лет пятидесяти на человеческую половину. Ноги его покрывала густая, вздымающаяся облаками кудрявая белая шерсть. И такая же пушилась с двух сторон от строгой шляпы-котелка, ловко примостившейся между двумя небольшими рожками. А вот человеческий торс был заключён в отменно пошитый жилет с синей искрой и золотыми пуговицами. Белоснежная манишка охватывала шею, часовая цепочка пристойно, на четыре звена спускалась из часового кармана. А на запястьях размещались белоснежные же нарукавники с запонками. Венчал образ этого благообразного джентельмена простой моноколь, вставленный в левый глаз.

— Приветствую вас, мистер, — поклонился я сатиру. — Фиктор Хуманум, механик, к вашим услугам.

Подошёл я к нему по нескольким причинам. Первое: он, обернувшись на шаги, приветливо мне кивнул. Второе: перед тем, как обернуться, он неотрывно смотрел на эти самые пальмы, видно, что не как зевака, а как занятый делом разумный. Ну и, наконец, пожилые джентльмены, в большинстве своём, не против поговорить. И знают немало, так что кандидатура выходила лучшей из мной встреченных.

— Приветствую, юноша, — низким, несколько блеющим баритоном ответил сатир, приподнимая котелок. — Кесс Ком, дендролог. Я вам так глянулся? — подмигнул он и приосанился.

А я чуть не отшатнулся: в этом жесте и движении был такой намёк, который просто орал о том, что меня рассматривают как полового партнёра. И сразу вспомнилось все прочитанное про сатиров, что я, признаться, посчитал некоторым преувеличением после общения с портовым инспектором Таино.

— Вы весьма благообразный джентльмен, — аккуратно ответил я. — Но нет, не «настолько», уж простите.

— Ну нет, так нет. Вы — тоже не предел моих мечтаний, — подмигнул мне сатир уже лукаво, без намёков, — я предпочитаю дам. И поопытнее-постарше, — тихонько захихикал он, слегка блея. — Так что вам угодно, мистер Хуманум? — перестал он хихикать.

— Меня, признаться, интересуют эти… деревья, — указал я на пальмы. — Или травы? Судя по вашей профессии, вы должны в этом разбираться, мистер Ком.

— Вы правы, разбираюсь. И нет, не травы, как это ни удивительно, — довольно ответил он.