— Теперь уже не важно, какая из них подлинная, — заметил негр.

— И то верно, — печально вздохнула я. Кандидаты на управление миром наше мнение категорически не разделяли.

Несколько секунд конкурирующие стороны с озадаченным видом хлопали глазами, после чего мистер Гуманность принял решение, показавшееся ему наиболее разумным. Отведя пистолет чуть влево, чтобы не попасть в мандалу, он нажал на курок.

Заметив движение его пальца, Боринже дернулся в сторону, но отклониться с линии огня не успел. Пуля врезалась точно в центр золотого топаза, как клеймо палача, припечатав талисман к груди француза. Удар отбросил Клода на лестницу. Деревянный ящик, выпав у него из руки, с грохотом покатился по полу.

— А-а-а! — раненым вепрем взвыл ван дер Варден, бросаясь к Боринже и хватая покореженное сокровище. — Нет! Только не это! Это не может быть подлинник!

"Хоть бы мумия не сломалась, — подумала я, обеспокоенно глядя на ударившийся о колонну ящик. — Лермит этого не переживет”.

— Которая из них была настоящей? — яростно набросился на меня мистер Гуманность. — Признайся — ты подсунула мне фальшивку? Ты осмелилась обмануть меня? Настоящим был его талисман?

— Что вы, — покачала я головой. — Зачем мне вас обманывать? Ваша мандала — подлинник.

Руки ван дер Вардена тряслись. Направленное на меня дуло пистолета отплясывало нечто среднее между твистом, шейком и брейком. Наверху с новой силой возобновилась затихшая было перестрелка.

— Я не верю тебе.

— Попробуйте вызвать аватару — и вы сами убедитесь. Главное — не прозевайте полночь. Она уже почти наступила.

— Только не для тебя.

За долю секунды до того, как грохнул выстрел, Бонгани с силой отпихнул меня в сторону, а в следующий момент в зале воцарился ад.

Не будь я так хорошо знакома с действием “убойных сюрпризов”, не исключено, что после пережитого потрясения мне пришлось бы долгое время восстанавливать пошатнувшийся рассудок в комнате с решетками на окнах и обитыми матрасами стенами.

Даже целый сонм африканских демонов, духов и Ункулункулу не смог бы устроить такой бедлам, как несколько десятков запрятанных в укромных местах “агоний кровавого вурдалака”, “мучительных стонов растревоженного привидения” и прочих “подарочков” из индусского магазинчика.

Среди слепящих сполохов мин-сюрпризов и загадочно мерцающих разноцветных привидений к потолку плавно и торжественно взмыл самонадувающийся летающий гроб, из которого валил густой дым и сыпались искры.

Если концу Кали Юги, а заодно и концу света действительно суждено было наступить, он, по моему мнению, должен быть именно таким. Мысленно я аплодировала Бонгани. То ли нам в голову пришла одна и та же мысль, то ли негру, когда он избавился от страха перед ужасными Ункулункулу, захотелось и самому устроить розыгрыш.

Адская какофония прекратилась столь же внезапно, как и началась. Я так и не поняла, сколько времени она длилась — несколько секунд или целую вечность. Неожиданно наступила тишина, показавшаяся мне гробовой.

Осторожно выглянув из-за колонны, я обвела взглядом “поле боя”.

Ван дер Варден, скорчившись в позе зародыша, неподвижно лежал в центре круга. Рядом с ним валялся пистолет.

"Неужели умер?” — подумала я, подбирая на всякий случай оружие.

— Ну, как? — самодовольно ухмыльнулся Бонгани, вступая в магический круг. — Понравилось представление?

— Нет слов, — восхитилась я. — Если бы это зависело от меня, ты получил бы “Оскара” за спецэффекты.