Конечно, далеко не все люди поднимаются над животным существованием. Но потому и не всем суждено стать богами, увидеть воочию то, что долгое время считалось чудесами.

- Уже скоро, - подал голос барон.

- Что? - я обнаружил себя дремлющим в седле. Не то чтобы совсем: мои глаза были открыты, но мысли улетели далеко от всего этого равномерного однообразия поездки, и я почти перестал воспринимать окружающее. Фраза Этвика, сказанная достаточно громко, вернула меня к реальности.

Наша дорога все так же петляла среди леса, а над головой висело безрадостно-серое небо. Грязи, правда, немного поубавилось: ехать стало легче.

- Говорю, из леса выедем уже скоро, - повторил барон, пустив своего коня рядом с моим. - Еще до заката будем на добром тракте. А там пойдут людные районы, найдется где переночевать.

- Наконец-то! - вырвалось у меня.

Этвик - не без самодовольства - хмыкнул.

Сообщение о том, что мучаться осталось недолго, прибавило сил. Кажется, не только мне. Вся свита поехала быстрее, и даже Бенедикт впервые за многие дни оживился.

Часика через два наша дорога действительно влилась в гораздо более широкий тракт. Последний уже не петлял, а прямой полосой разрезал древний лес на две части. Вместо надоевшей грязи здесь под копыта стелилось прочное покрытие. Тракт был мощеным, но очень давно. Ветер успел наносить сюда пыли и песка, а многочисленные путешественники утрамбовали всё так, что получилось некое подобие асфальта. По бокам этой солидной дороги, где без труда могли ехать в ряд три телеги, когда-то были выкопаны канавы - уже почти засыпанные. Однако насыпь самого тракта все еще немного возвышалась над уровнем почвы.

Давно делали эту дорогу. Пожалуй, несколько веков назад. И делали хорошо, добротно. Однако время берет свое: поверхность покрылась ямами, стала неровной. Сотни, если не тысячи, телег накатали отчетливо видимые колеи. Весенние ручьи кое-где вымыли изрядные "карманы", уничтожив часть покрытия; в этих "карманах" сейчас стояли лужи.

Впрочем, здесь все-таки можно было ехать - в отличие от участка, с которого мы только что выбрались. Кони сразу, без всяких понуканий, перешли на легкую рысь. Наверное, им самим надоело тащиться шагом.

- А сколько еще до столицы? - спросил я Этвика. Теперь приходилось непривычно напрягать голосовые связки, перекрикивая цокот копыт и шум дующего в лицо ветра.

Барон прищурился и посмотрел вперед, словно мог видеть весь предстоящий путь.

- За полмесяца доберемся, - ответил он. - Самое большее за двадцать дней.

Двадцать дней. Мы почти столько же провели на лесной дороге, а ведь это была очень малая часть всего пути.

Словно читая мои мысли, Этвик заявил:

- Нам не повезло с погодой. В этом году дожди начались раньше, чем обычно. Мы могли быть уже в Милне, Азар. Или где-то рядом.

Интересно, он это сказал в ободряющем смысле, или чтобы поиздеваться? Мол, могли бы столько и не мучиться, если бы кое-кому не приспичило переть в столицу прямо сейчас? Черт разберет этого барона!

Я попробовал применить свои скромные навыки в области телепатии, однако проникнуть в голову Этвика не удалось. Ничего удивительного: когда человек закрывается, это происходит, как правило, на всех уровнях. И, тем не менее, мне захотелось выругаться. На кой нужны сверхъестественные способности, если всё либо понятно и без них, либо непонятно вообще!

Проехав по тракту совсем немного, мы обнаружили прекрасное местечко для отдыха. Деревья на правой стороне обочины (вопреки уверениям барона, лес так и не закончился; возможно, Этвик имел в виду только то, что мы выедем на приличную дорогу) расступились. Там поднимался небольшой поросший травой холмик, кое-где вытоптанный и прожженный кострами. Видимо, останавливались здесь часто. Да оно и понятно: почти незаметное возвышение все же гарантировало относительную сухость под ногами во время (или после) дождя.