Джудит похолодела. Что за ужасную весть приготовил для нее мистер Бейнс? Одного лишь упоминания о Билли Фосетте было достаточно, чтобы сковать ее сердце ледяным страхом.

— В чем дело?

— Не смотри на меня с таким ужасом. Он мертв.

— Мертв?!

— Это произошло на прошлой неделе. Он был в банке, в Порткеррисе, очевидно, получал деньги по чеку. Управляющий вышел из своего кабинета и сказал, очень вежливо, что хотел бы обсудить вопрос о превышении кредита, не может ли, мол, полковник пройти с ним в кабинет? На старика такое бешенство нашло, аж позеленел весь, и в тот же миг он тихонько вскрикнул сдавленным голосом и рухнул навзничь. Да так и остался недвижим. Можешь себе представить, как все были потрясены. Оказалось, его хватил удар. Вызвали «скорую помощь», но когда его привезли в пензансскую общую больницу, выяснилось, что он уже мертв,

Джудит не знала, что на это сказать. Пока она слушала рассказ мистера Бейнса, ее первоначальный шок и ужас сменился приступом истерической смешливости — перед ее глазами так живо и ясно встала кончина Билли Фосетта, и выглядела она так нелепо и смехотворно… не более трагично, чем та сцена, когда Эдвард отправил его в канаву у «Старого баркаса».

Давясь нервным смехом, она прикрыла рот рукой, но глаза все равно ее выдали. Мистер Бейнс сочувственно улыбнулся и только покачал головой, как будто не мог найти слов.

— Полагаю, нам следовало бы напустить на себя серьезный и печальный вид, но когда мне рассказали обо всем, у меня была абсолютно такая же реакция. Как только этот тип перестал представлять угрозу, он превратился в посмешище.

— Знаю, я не должна смеяться.

— Ничего другого тебе не остается. — Смерть — это ничуть не смешно. — Конечно, и мне очень жаль.

— Его судили?

— Да. Он предстал перед судом в осеннюю сессию. Признал себя виновным, а его адвокат представил множество совершенно неуместных смягчающих обстоятельств: старый, преданный солдат короля, травмирующий опыт в Афганистане и так далее и тому подобное. В общем, Фосетт отделался приличным штрафом и предупреждением. Ему повезло, что он не попал за решетку, но остаток его жизни, думается, был печальным. Никто в Пенмарроне не хотел с ним знаться, и его попросили выйти из гольф-клуба.

— И чем он занимался?

— Не знаю, Пьянствовал, должно быть. В одном мы можем быть уверены на все сто — он больше носа не показывал в кинотеатр.

—Как жалко закончил он свою жизнь!

—Я бы не стал так уж его жалеть. В любом случае, уже слишком поздно для сожалений.

—Странно, что мистер Уоррен или Хетер не сообщили мне о его смерти.

—Я же говорю, это случилось буквально только что. В «Вестерн морнинг ньюс» была маленькая заметочка пару дней назад. Билли Фосетт не был человеком известным, и его не очень-то любили.

— От этого только грустней.

— Не печалься. Просто навсегда выкини из головы все это злосчастное дело.

Во время разговора мистер Бейнс оставался в том же положении, в каком она его застала, — стоял, опираясь своей рослой, угловатой фигурой о край письменного стола полковника Кэри-Льюиса. Теперь же он отошел от стола и взял со стула свой портфель.

— А сейчас перейдем к действительно важным вещам, — заговорил он, скрестив руки на груди. — Возможно, это несколько преждевременно, но я хотел поговорить с тобой до того, как ты опять уедешь в Девон. Речь идет о доме миссис Боскавен…

— О Дауэр-Хаусе?

— Именно. Что бы ты сказала, если бы я предложил тебе его купить? Как я говорил, сейчас не самый подходящий момент, чтобы упоминать об этом, но я хорошенько все обдумал и решил, что при сложившихся обстоятельствах нет смысла терять время.