— А как же собака? — спросила миссис Дэгг. — Ты же не возьмешь собаку в гостиницу.

— Почему?

— А если она наделает на ковер?

— Уверена, такого не случится…

— Ты могла бы оставить ее у меня, — предложила миссис Дэгг, правда, без особого энтузиазма.

— Вы очень добры, но я уверена, и так все будет отлично. Кстати, можно будет ходить с Мораг гулять на море.

— Ну, тогда ладно, так даже лучше, честное слово. Дэгг не очень-то любит собак. Считает, что они должны жить на улице, а не в гостиной.

Упоминание о мистере Дэгте навело Джудит на новую мысль.

— Миссис Дэгг, вы рассказывали мужу… о миссис Сомервиль и о пустых бутылках?

— Никому ни слова не говорила. Только тебе. Дэгг не прочь выпить кружку пива, но пьяниц терпеть не может. Я не хотела, чтобы он заставил меня уйти от миссис Сомервиль. Знаешь, от мужчин всякого можно ожидать.

— Да-да, конечно, — посочувствовала Джудит, хотя представления не имела, чего можно ожидать от мужчин.

— Как говорится, меньше знаешь — лучше спишь, — Вы настоящий друг, миссис Дэгг.

— Чепуха! — Миссис Дэгг вновь стала сама собой. Она взяла свою чашку, сделала глоток и тотчас скривила лицо. — Какая гадость! Ледяной! — Вскочив на ноги, она выплеснула содержимое чашки в мойку.

— Заварите свежего, миссис Дэгг, я тоже попью с вами.

— Этак мне никогда уборку не закончить.

— А, забудем об уборке!..

Людные улицы Пензанса пестрели от игры света и теней. Джудит вышла из «Митры» и, пройдя по Чапл-стрит, свернула на Финмаркет, как раз когда часы на здании банка пробили половину первого. День выдался очень теплый, и она была с голыми ногами, в легком платье и босоножках. Двери магазинов стояли открытыми, над витринами были натянуты матерчатые навесы от солнца, на улице, прямо на тротуарах, продавали из ящиков фрукты и овощи. На мраморной стойке рыбной лавки в шубе дробленого льда лежали на всеобщем обозрении, таращась мертвыми глазами, здоровенная треска, сардины и целые косяки скумбрии. На плакатах газетчика чернел заголовок: НЕМЦЫ НА БЕЛЬГИЙСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ, но, несмотря на зловещие новости, рядом шла обычная, невинная сезонная распродажа деревянных совков и жестяных ведерок, хлопчатобумажных широкополых шляп от солнца, сетей для ловли креветок и пляжных надувных мячей, нагревшихся на солнце и пахнущих резиной. Можно было заметить даже нескольких приезжих из Лондона, из Рединга, из Уиндона — юных мамаш с маленькими ребятишками и стареньких бабушек с отекшими лодыжками, которые уже щеголяли в новоприобретенных пляжных парусиновых туфлях на резиновой подошве. Джудит прошла Гринмаркет и оказалась на улице Алвертон, где стояло небольшое изящное здание в георгианском стиле, в котором располагалась юридическая контора «Трегартен, Оупи и Бейнс». Дверь с веерообразным окошком наверху открывалась в холл, где все было залито светом, падающим через окно на лестничной клетке. В конторке с маленьким окошком, напоминавшим билетную кассу, сидела за печаткой машинкой служащая. Джудит увидела звонок и позвонила; раздалось «дззз!», женщина встала и вышла ей навстречу.

— Доброе утро.

Она носила очки без оправы, седые волосы были уложены в аккуратную завивку,

— Мне нужно видеть мистера Бейнса. Джудит Данбар.

— Он ждет вас, не угодно ли подняться наверх? Знаете, как пройти? Второй этаж, первая дверь направо.