— А разве эти вещи не могли попасть туда… случайно? — снова спросил по-английски Николай, и опять Соколов строго взглянул на него и сказал: — Я исключаю всякую случайность. Случайно на место захоронения могла бы попасть одна вещица, ну две, а не полтора десятка. Уверен, что мы ещё найдем!

Колчак, складывая руки за спиной, сказал:

— Я доволен вами, Соколов, продолжайте поиск, особенно поиск свидетелей убийства. Мы должны знать обстоятельства происходившего в Екатеринбурге до самых мельчайших деталей.

И Колчак первым вышел из помещения.

— Вы не откажетесь отобедать со мной? — обратился он к Николаю, когда они уже сидели в автомобиле, а Соколов, отдав честь, ушел, унося свой толстый портфель и посмотрев на Николая долгим, тяжелым взглядом.

— Благодарю, не откажусь.

И через четверть часа они уже входили в гостиную большого губернаторского дома, занятого Колчаком во время своего пребывания в Екатеринбурге. В ожидании обеда сидели в удобных креслах и курили, не говоря ни слова.

— Николай Александрович, — вдруг начал Колчак, — вы понимаете, что для России вы теперь погибли уже не только как монарх, но и как физическое лицо?

Николай, не глядя на собеседника, затянувшись дымом, сказал:

— Да, но это лишь в том случае, если… если вы сами захотите этого. Надеюсь, по крайней мере, что вы не станете меня расстреливать?

— Ну что вы! — улыбнулся Колчак. — Вас уже расстреляли комиссары, я же доведу следствие до конца и представлю результат его миру. Уверен, что вам удобнее всего оставаться до гроба… другим человеком. Царем вас уже никто и никогда не признает. Вас слишком многие не любили. Я выдам вам и членам вашей семьи документы. Полагаю, фамилия «Романовы» будет неуместна, а если вам назваться, скажем, Зиновьевым? Эта фамилия надежнее защитит вас в дороге да и позднее…

— Нет, адмирал. Ни Зиновьевым, ни Петровым или даже Пушкиным я быть не хочу. Проставьте в документах нашу настоящую фамилию, так нам привычней… — И все-таки вы, как мне кажется, когда-то были монархистом, теперь же я, похоже, вызываю у вас… раздражение. Чем это объяснить?

Николай видел, что вопрос показался Колчаку неприятным, трудным. Адмирал молчал минуты полторы, морщил свой высокий лоб, улыбался, отведя в сторону глаза, а потом коротко сказал:

— Обстоятельства изменились, гражданин Романов.

Николай не знал, что адмиралом Колчаком руководит Антанта, которой приятно видеть Россию не монархией, своевольной, воинственной, сплоченной, а демократической республикой, открытой Западу, послушной ему и, главное, очень похожей по устройству на западные страны. Были рядом с Колчаком и братья-масоны, принявшие активное участие в свержении монархии, и им Колчак не мог перечить. Тогда ещё Колчак не знал, что будет предан и Антантой, и масонами, и большевики винтовочными выстрелами заглушат последние аккорды его песни…

— Я помогу вам с поездом. Куда хотите ехать? — спросил Колчак.

— В Петроград, — ответил Николай, потушив папиросу в бронзовой пепельнице. — Еще прошу вернуть мне браунинг, отобранный тем казаком. Патроны вы к нему дадите?

***

…По случаю окончания двадцатидвухлетним Николаем учебного курса Александр Третий отправлял сына в первое большое путешествие, чтобы дать ему возможность посмотреть мир.