Были они порождены магией Рашида, ибо возникли не в глотках "группы скандирования", а действительно раздались из народа.

Наконец солон Кенна приблизился к завершению речи. Выдержав драматическую паузу, он произнес:

– Я очень внимательно слушал речи моих оппонентов. И пришел к выводу, что только один голос звучит громогласно за нас всех. Поэтому я объявляю... Я снимаю свою кандидатуру и...

Толпа яростно взревела, но Кенна самим своим видом праведника заставил ее стихнуть.

– И передаю свою поддержку, ваше доверие – наиболее обещающему из всех разумных существ Дьюсабла...

Вот теперь настала очередь Пустышки выйти на сцену, к изумлению всей планеты.

Солон Уолш подошел к коллеге. Слезы блистали у него на глазах – это Рашид посоветовал Эври надушить слезоточивым веществом бутоньерку в его петлице.

– Я передаю тебе... наш новый тиран... жизнь нового века... Солон Уолш!!!

Народ сошел с ума. Завязались драки. Бригады репортеров ползали друг по другу, стремясь сделать фото поближе; отставшие показывали окружающим чудеса в спринтерском беге с тяжелой аппаратурой на шее.

Эпицентром всего этого умопомрачения была изумительная картина в обрамлении ораторской трибуны. Лишь только репортеры осознали это, они вышли из народа, вернее, вырвались из толпы, обратно к трибуне, чтобы запечатлеть картину, расшибая себе лбы и залезая на плечи коллег, лишь бы заполучить свое профессиональное удовольствие.

А она стоила того, эта великая композиция для предвыборного плаката, – солон Кенна и солон Уолш, рыдая от счастья, обнимают друг друга за плечи в едином порыве любви.

Рашид подумал, что представление удалось на славу. В прошлом он делал, конечно, и много лучшие, но в конце концов, надо допустить, что... Тут его ум совершил маленький, но бешеный скачок.Когдаон делал лучше?Длякого?.. Но тут рев толпы отвлек его, и он вновь с головой погрузился в заботы.

Теперь предстояла самая трудная часть операции – надо (всего лишь!) украсть победу на выборах.

День выборов рождался под гром бешеных воплей тирана Йелада. Глаза его были словно чайные блюдца, налитые кровью, – следствие гонки за иудой Уолшем в течение всей предыдущей ночи. Наконец помощники утихомирили Йелада настолько, что он сумел внятно произнести приказ контратаковать.

Йелад брякнулся за свой стол и полностью открыл кран незаконных действий. Уверенность в себе и доверие избирателей быстро возвращались. Его политический арсенал мог заставить ахнуть даже покойного Императора.

Избыток пара подходил к концу. Тиран сосредоточился и заказал кувшин крепчайшей заварки, чтобы подготовить нервы к длинному дню и долгой ночи впереди.

В этот момент в офис ворвался один из его помощников. Он имел нехороший, испуганный вид. Скверные новости из 22-го отделения – одного из самых надежных опорных районов Йелада, с миллионом "железных" голосов в кармане и двумястами тысячами голосов из могилы.

Потеряв от ужаса способность перерабатывать информацию, помощник докладывал очень плохо, то бишь рассказывал все, что случилось, с самого начала, с мельчайшими деталями. Йелад заорал, чтобы тот сразу говорил суть, но бедняга настолько запутался, что пришлось, стиснув зубы, велеть ему начать рассказ снова, с начала и по порядку.

Двадцать второй район находился на острове, окруженном морем фабричных стоков. Для рабочих, то есть для ста процентов избирателей, существовало лишь два маршрута следования домой и на работу – через большие мосты, построенные на голом энтузиазме и принесшие огромные деньги в виде взяток лет двадцать тому назад.

– Да, да! Черт побери, мне это известно. Быстрее рожай из своей дерьмовой задницы!

– Ну, значит... – помощник запнулся на полуслове.