***

Одинокое путешествие - занятие довольно скучное. И вдвойне, если идешь без цели.

Дорога долго тянулась вдоль хребта по солнечной стороне. Холодно было по ночам и утром. Воспоминания о холоде будили в груди щемящее чувство, не то печаль, не то рвущееся наружу воспоминание. Память уже делала такие вот интересные петли, но потом неизменно возвращалась. Во всяком случае, исчезла она далеко не вся. Остались хорошие навыки ходьбы, ориентации в горах и чудесного ощущения пространства вокруг, если нужна вода, ее, оказывается, нетрудно отыскать, источников было много, из еды в расщелинах встречались ранние цветущие растения с вкусными корешками. Жаль губить цветы, но голод утолить нужнее. Видимо прохожий был прав, видимо это пространство когда-то было хорошо изучено. Ориентироваться не сложно, есть вода и она полезна телу, и из кореньев известно, что можно есть, что нельзя, а что сойдет за лекарство. Перекресток был самым неизвестным местом. В душе совершеннейшая беззаботность, краски весны радуют, солнечный свет наполняет тело благостным состоянием, дышать очень легко и усталость приходит только к вечеру.

Спустя четыре дня хребет превратился в пологий склон, а потом дорога повернула опять, на этот раз в узкое пространство между двумя грядами гор. Появилось эхо и шумы, слышалось, как скатывались камни с высоты, шум водопада однажды долго тревожил слух.

Вот у водопада и произошла неожиданная встреча. Проворное существо метнулось рывком из-за большущего валуна. Прыжок в сторону и руки сами вцепились в складчатую шкуру и утонули в ней. Ответным рывком зверь был перевернут на спину и прижат к земле так, что большие круглые глаза округлились еще больше, выразили совсем не страх, а любопытство.

- Ах ты, мохнатый бездельник! Ты не столь ловок!

- У-оу! - выдохнула лобастая морда и фыркнула разочарованно.

- Я не претендую на твою пищу, мне нужна вода. Напьюсь и уйду.

Зверь был отпущен. Он презрительно тряхнул гривастой холкой, был обижен таким отпором и, развалившись у края воды, специально пристально и подозрительно следил за каждым движением.

Видимо, чтобы сгладить горечь поражения, позволив напиться, зверь встал, подошел, уткнулся громадной башкой в бедро и толкнул, потом презрительно почесал бок о колено победителя и отвернулся.

- Ну, ты и нахал.

Не надо было говорить эту фразу добрыми интонациями. Зверюга расценила слова, как сигнал к игре и стала подскакивать и прыгать кругами, при этом, норовя ухватить челюстями за щиколотку.

- Ага, нашел игрушку!

Наказанием за дерзость стало купание, зверь был согнан к воде, потом схвачен и брошен в воду. Мохнатая "махина" погрузилась в озерцо с головой, пошла волна, захлестнув ноги по колено, штаны промокли. Зверь замечательно плавал. Он вышел на противоположный берег и издал резкий звук, похожий на чихание.

- Будешь знать, как нападать на мирных путников!

- Фыф.

- Не сердись.

Новый знакомый проводил до поворота, подальше от водопада, лавируя между камней на приличной высоте над дорогой. Лазал он великолепно и двигался быстро, его присутствие выдавало временами усердное сопение. Он исчез вечером.

Ночь прошла тревожно.

Сначала дул ветер, и в узком пространстве это сильно чувствовалось, потом посреди ночи раздался протяжный похожий на пение неизвестной птицы звук, который пронесся в ночи и смолк, рассыпаясь на множество красивых гармоник. Звук пробудил в горах шевеление, кто-то шуршал на склонах и карабкался в темноте, сталкивая ручейки камней. Под утро стало так холодно, что стучали зубы, и потому с наступлением сумерек и сносной видимости лучше всего было продолжать путешествие.

Солнце взошло, но не проливало тепло на затененную горами дорогу.