— Джаг! Как её зовут? — мысленно спросил я у своего спутника.

— Это Ляна! Мелкая вредина! — сразу же отозвался парень. — Только ей ничего не делай, прошу!

Я внимательно посмотрел на тощую и чумазую девочку, которая вышла из родительской половины и теперь подозрительно щурилась на меня.

— Ляна… — максимально мягко произнёс я, отгоняя прочь все нехорошие мысли. — А что именно ты видела?

Общаться с детьми я, к сожалению, не умел. Тем более с крестьянскими.

— Ты дрова опять тратишь! Папка ругаться станет! — нахмурилась девочка.

Я же, наоборот, успокоился. Обвинений в колдовстве, кажется, не будет.

— А потом головёшку руками взял! — добавила девочка. — Пожар хотел учинить? Я всё маме расскажу!

И верно. Если разум может найти рациональное объяснение увиденному, он всегда предпочтёт именно его. Среди простолюдинов, конечно. Маг должен отбросить подобные глупости, если хочет добиться успеха.

— Э-э-э… Не говори, — произнёс я. — Если дашь слово, что никому не скажешь — я покажу тебе фокус.

Девочка нахмурилась.

— Ты врёшь, — сказала она.

— Нет, не вру, — сказал я.

— Покажи, — потребовала она.

— Если пообещаешь, что никому не скажешь, — сказал я.

Она задумалась, прикусив нижнюю губу.

— Ладно, — неохотно выдавила она. — Не скажу. Обещаю.

Я недоверчиво хмыкнул, но всё-таки снова повернулся к очагу и зачерпнул всё ещё послушное пламя руками, усилием воли формируя из него маленькую жёлто-оранжевую канарейку. Ляна глядела на это, как зачарованная, и даже протянула пальчики, чтобы потрогать, но я вернул пламени естественную форму и положил обратно в очаг. Проводить задуманный ритуал при свидетелях лучше не стоит, пусть даже при таком юном и доверчивом свидетеле.

— А это… Ты… Птичка… — бормотала девочка, хлопая ресницами и переводя взгляд то на горящий очаг, то на мои руки.

— Никому ни слова, Ляна, — сказал я.

Девочка даже зажала себе рот ладошками, демонстрируя, что никому ничего не скажет, но верить я, конечно, не спешил, прекрасно понимая, что «по секрету» она может разболтать что угодно и кому угодно. Надеюсь, к тому моменту я буду уже далеко отсюда.

Задержаться в этой глуши, с одной стороны, было бы полезно, тратя время на развитие и усиление, но с другой стороны, каждая лишняя минута, проведённая здесь, означала, что моё отмщение откладывается всё дальше и дальше.

— Колдун! Идут! — раздался в голове голос мальчишки, и я пошевелил угли в очаге, раскидывая их друг от друга, чтобы уменьшить пламя.

— Ляна! — строго произнёс я. — Ни слова.

Девочка кивнула с максимально серьёзным видом, а я взялся хлебать воду, будто зашёл в дом просто попить, и как раз вовремя. Дверь скрипнула, в дом вошёл отец, опираясь на костыли, а следом за ним семенила мать, стараясь глядеть только себе под ноги.

— … я тебе говорю, Чера, он уже взрослый лоб, ничего с ним там не случится, — до моего слуха долетел обрывок разговора.

Папаша был трезв и оттого зол, это читалось в каждом его движении. Он окинул жилище пристальным взглядом, задержав его на мне, а потом уставился на связку валежника, заметно исхудавшую.

— Кто дрова подкидывал? — хмыкнул он, перехватывая костыль. — Джаг, ты опять, поганец? Ты знаешь, сколько они стоят?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но сестрёнка меня опередила.