Квартирант внимательно осмотрел помещение: в той комнате, где бушевало пламя, забили окна, входную дверь заколотили снаружи и, скорее всего, опечатали. А так все оставалось на прежних местах. Как ни странно, работал даже телефон.

– Диван, кресла, стол, сервант и телевизор, – перечислял Игорь предметы мебели, которые тетушке не суждено больше увидеть в своей комнате. – Добавим к этому пару ковров, сгоревшие обои, линолеум, люстру, шторы с карнизом и оконные рамы. Не так уж много.

– Ты чего себе бормочешь под нос? – недовольно поинтересовался попугай, поскольку человек разговаривал сам с собой на родном языке.

– Подсчитываю ущерб, чтобы при случае выставить счет ребятам из «Тихого совета».

– Ты собираешься вернуться? В тот ад?!

– А ты думал, я им прощу гибель Егосы? Девчонка только жить начинала… Закончу дела здесь, предупрежу родителей о длительной командировке и наведаюсь на Брундагак.

– Ты так рвался домой, а не прошло и дня, как собрался обратно.

– У меня на твоей планете остались неоплаченные долги, а я не люблю ходить в должниках.

– Как скажешь. Меня такая позиция устраивает полностью. Хотя в образе птички… – Радар задумался, не закончив собственную мысль. А чего было продолжать? И так все ясно. Одно дело – переживать временные неудобства, связанные с непривычным обликом, и совершенно другое – осознать, что это состояние на всю оставшуюся жизнь.

– Пойду в другую комнату. – Игорь не нашел слов, способных поднять настроение пернатого друга, и оставил Крадуса наедине с тяжелыми думами.

Спальня, в которой стояли платяной шкаф, комод, софа и кресло-кровать, практически не пострадала от огня, разве что обои вокруг двери отклеились из-за сырости.

Пиджак выходного костюма, в котором Магин ходил на свадьбу своей бывшей подруги, по-прежнему так и лежал на стуле.

– Чудеса! Никому ничего не надо! – воскликнул он, обнаружив в кармане паспорт. – А еще говорят: Москва – лидер по квартирным кражам. Хоть бы какую мелочовку утащили!

«Обиженный» погорелец окинул взглядом обстановку.

– А ведь действительно и взять-то нечего, – снова заговорил он сам с собой.

Переодевшись в более приемлемую для летней Москвы одежду, Игорь вышел на кухню.

– У тебя шампанского не осталось? – грустно спросил попугай.

– Нет. Ты в прошлый раз все выпил.

– Может, в магазин сгоняешь?

– Не получится. У меня из наличности только десятка, и та мелочью. А этого едва хватит на проезд в метро. Причем в один конец, – парень выглядел виноватым.

– Так займи у кого-нибудь.

– В шесть утра? Боюсь, соседи такой шутки не поймут. Да ладно тебе кручиниться, существуют и другие способы борьбы с депрессией.

– Наркотики?

– Что, я похож на сумасшедшего?

– Человек, который за мгновение осваивает чужой язык, любит по утрам лазить по деревьям и спокойной жизни на родной планете предпочитает потасовки с несимпатичными типами Империи… Нормальным я бы такого не назвал, – Радар произнес свою короткую речь тусклым голосом, абсолютно лишенным каких-либо эмоций.

Магин не на шутку рассердился:

– Тебя, кроме собственной пернатой персоны, еще что-нибудь волнует? Например, будущее твоей же планеты и те ящероподобные типы, которые собираются прибрать ее к рукам?

Попугай замигал своими глазками-бусинками и виновато посмотрел на землянина:

– На Брундагаке у меня не осталось ни родственников, ни близких друзей.