— Я думал, что человек, который столько претерпел от дикарей Гуаканагари, знает им цену, — сказал Риго холодно.

Эльзоро стегнул Риго по голове маленькой плетью для верховой езды. Когда Торрес бросился на плантатора, Яррос и остальные его люди схватили его и держали под смех Эльзоро.

— Ты должен послужить мне, прежде чем умереть, метисский выродок. Да, я верю, — он замолчал, рассматривая каплю крови на щеке Риго, — ты обладаешь особыми способностями по сравнению с другими людьми. Даже самые ловкие мои рабы ленятся и жиреют, как этот глупый мальчишка Джузи, который предал меня. То, что он умер, неудивительно. А ты уйдешь, сражаясь. Принесите его на арену.

Яррос кивнул. Когда они вывели его из хижины и повели через двор, Риго понял, что его ждет. Какой извращенный ум измыслил такое? Когда они подошли к клеткам, где были боевые собаки, по его спине побежали мурашки. «Он решил скормить меня собакам».

Но они прошли мимо клеток с рычащими псами и повернули за угол, где была большая, крытая тесом арена. Эльзоро зашел под крышу, и, перейдя через утоптанную площадку, уселся на одну из деревянных скамей. Арена была около двенадцати футов в диаметре и добрых пятнадцать футов в глубину. Вытянув ноги, Эльзоро оценивающе разглядывал Риго.

— Я рано встал и у меня было много дел. Ты ждал, что твои младшие братья будут достаточно осторожны, — он удовлетворенно посмотрел на искаженное болью лицо Риго. — Да, Бенджамина и Бартоломео захватил наш доблестный Люк Бриенн.

— Если он причинит им хоть какой-то вред, на всем островке не найдется места, где сможет укрыться он от гнева Аарона Торреса.

Предатель рассмеялся.

— Не бойся. Белые члены семьи Торресов не будут убиты, их только заставят уехать с острова и вернуться в Марсель. Уничтожить надо только тебя. Он подал знак, и маленький толстый человечек, поклонившись, побежал в сторону собачьих клеток.

— Здесь я тренирую своих собак, — сказал Эльзоро, показывая в сторону арен. Его глаза вспыхнули смертоносным огнем, — здесь же я наказываю беглых рабов. Зрелище, когда собаки вырывают внутренности из беглеца, служит остальным хорошим уроком. Иногда я позволяю присутствовать здесь. Хотя обычно они слышат только крики.

— Вы более жестоки, чем любой из испанских купцов. Как цивилизованному французу могут нравиться такие развлечения? — говоря это, Риго услышал, как Яррос ведет собак.

Эльзоро засмеялся.

— Я наполовину испанец. Моя мать родом из старой, но обедневшей дворянской семьи в Галисии.

— Но вы предаете испанцев вместе с этим пиратом Бриенном. — Голоса собак все приближались, становясь громче.

— Я уже сказал, что род моей матери впал в нищету. Мой отец имел завидное положение при дворе короля Луиса, но попал в опалу у молодого Франциска. Вышла какая-то история с девушкой, понравившейся королю. Внезапно, в самом нежном возрасте, меня отправили обратно в Галисию, в полуразвалившийся замок деда. И с тех пор я не храню верность ни Испании, ни Франции.

Пока он говорил, двое его людей установили узкий длинный барьер вокруг арены и, улыбаясь, встали за ней. У барьера сидели шесть собак, все голодные, с налитыми кровью глазами.

— Особенно интересно будет смотреть, как долго ты продержишься. Может быть, сначала спустить одну собаку, посмотреть, как ты справишься?

Яррос заржал и приставил меч острием к горлу Риго.

— Ступай за планку, полукровка, — прошипел он на самом грязном испанском жаргоне.