— Вытащи нож и брось на землю. Теперь подбери этот мешок с внутренностями и оттащи его обратно в Павию а то я передумаю и перережу тебе глотку… или позволю этой девушке отделать тебя так же, как и твоего дружка. — Человек побледнел, кивнул и принялся выполнять приказ.

Бенджамин наблюдал, как он поднял своего товарища, который был без сознания, даже не натянув на него панталоны. Его большие, похожие на поросячьи окорока ягодицы белели под полуденным солнцем, когда второй солдат тащил его на себе, поспешая изй всех сил.

— Веро! — Девушка стремглав бросилась к огромной серой собаке, неподвижно лежавшей в траве. Она опустилась на колени перед зверем и принялась осматривать его шкуру.

Бенджамин спешился и подошел ближе, и тут по коже его пробежал холодок.

— Назад! Это волк, — крикнул он, снова вынимая из ножен клинок.

Девушка отбросила за плечи копну длинных спутанных волос и, обернувшись, свирепо посмотрела на него золотистыми, как монеты, глазами.

— Конечно, это мой волк Веро, — сказала она.

— Ваш волк — ручной? — недоверчиво спросил он, когда огромное животное открыло глаза, необычайно похожие на глаза хозяйки.

— Я подобрала его совсем сосунком, когда стая бросила его, — объяснила она. — Ну, ну, Веро, все будет хорошо. Если бы только у меня был тысячелистник, чтобы остановить кровь, — прошептала она.

— Вы разбираетесь в лекарственных травах? — спросил он, подойдя к лошади и отстегивая от седла медицинскую сумку. Бенджамин никогда не выезжал без нее и без оружия.

— Конечно, я знаю, что тысячелистник останавливает кровь, — нетерпеливо сказала она. — Он загрыз бы их обоих, если бы эта грязная свинья не выстрелила в него.

— А теперь позвольте мне — если, конечно, вы скажете Веро, что я друг. — Из сумки он достал бутылочку с желтоватой жидкостью и белоснежное льняное полотно.

— Ты лекарь? — недоверчиво спросила она и первый раз внимательно посмотрела на него. Он брызгал настоем тысячелистника поверх меха так искусно, будто всю жизнь только и занимался лечением зверей. Прядь волос выбилась из-под шапки и упала ему на лоб, когда он склонился над волком.

«Ты встретишь золотоволосого человека». Рани испуганно отпрянула, вспомнив слова цыганки.

— Да, я лекарь. — только среди моих пациентов не было волков. Лошадей — да, лечить приходилось, но волк у меня первый.

— С ним будет все в порядке? — спросила она уже более мягко. Этот человек был прекрасен, как золотые статуи, которых она видела в христианской церкви. Когда он улыбнулся ей, обнажая белые зубы, она была готова упасть в обморок. — Да. Пуля оглушила его, но рана неглубокая. — Словно в подтверждение его слов волк лизнул его руку и потряс головой.

— Веро никогда раньше не проявлял дружелюбия по отношению к мужчинам. Это добрый знак, — добавила она неуверенно, вспомнив, о чем предупреждала ее фури дай. Он был одет в дорогие шерстяные панталоны и мягкие кожаные башмаки, а еще в подбитую горностаем накидку врача, небрежно наброшенную на широкие плечи. — Спасибо, что помогли мне, — сказала она. — Эти тараканы изнасиловали бы меня и, не задумываясь, убили.

— Что вы делаете здесь одна и без лошади? — спросил он.

— Я не одна. Веро обычно защищает меня. И наши совсем недалеко отсюда. — Она поправила монисто из золотых монет и медальонов, висевшее на шее, удивительно маленькими и изящными пальцами, правда, ужасающе грязными.