Шэннон еще не рассматривала этот вопрос со всех точек зрения. Те три книги, которые она написала в течение четырнадцати месяцев их совместнои жизни, печатались на машинке, которая, вероятно, так и стоит здесь. Но теперь она привыкла пользоваться компьютером.

– Во-первых, надо перевезти сюда мои вещи из квартиры, – заметила она. – У меня есть идея: я хочу переделать заднюю маленькую спальню под мой кабинет, а не работать в этой комнате. Одобряешь?

На этот раз темноволосая голова поднялась от газеты, и взгляд Кайла стал загадочным.

– Ты оставляешь свою квартиру?

– Если я собираюсь жить здесь, то едва ли она мне нужна.

Повисла пауза, длившаяся, казалось, несколько минут, в течение которой Кайл продолжал ее изучать. Сердце Шэннон учащенно забилось, когда он отложил газету и поднялся на ноги с очень определенным намерением. Оказавшись в его объятьях, она отвечала на его ласки свободно, не сдерживая себя. Шэннон почувствовала, как сжалось у нее все внутри от его поцелуя. Она любила и желала его...

Приоткрывшаяся дверь заставила их остановиться, но Кайл не позволил Шэннон уйти и ничуть не смутился сам, когда на пороге комнаты увидел застывшую девушку из социальной службы.

– О, извините! – пробормотала Мэксин. – Я только пришла попрощаться. Мы с Джоди закончили беседу. Еще раз извините, мне следовало постучать!

– Ничего страшного, – заверил ее Кайл. – Думаю, вам и раньше доводилось видеть целующихся мужа и жену.

– Не часто это случается в моей работе, – призналась она. – Вот ссоры мы видим постоянно, даже привыкли к ним. – В пристальном взгляде, которым она одарила Шэннон, сквозила зависть. – Увидимся на следующей неделе.

Шэннон освободилась от руки, лежащей у нее на плечах, стараясь не слишком верить подозрению, что Кайл просто разыграл перед социальным работником сцену супружеской гармонии. Однако невозможно издалека услышать шаги девушки на лестнице, поскольку дверь достаточно толстая.

– Я провожу вас, – сказала Шэннон.

Уже в прихожей она спросила, как обстоят дела с Джоди. Ее удивляло, почему ребенок до сих пор не спустился вниз. Мэксин как-то криво улыбнулась.

– Не очень-то она коммуникабельная, да? Я сумела вытянуть из нее лишь пару слов. Оказывается, она ненавидит школу, и это совсем не обнадеживает. Вам придется позаботиться об учебе и как можно скорее определить ее куда-нибудь.

– У нас назначена встреча с директором Силвервуда в среду, – неохотно сообщила Шэннон, не удивившись, когда увидела сомнение, появившееся на лице девушки.

– Принимая во внимание специфическую среду, в которой она росла, частная школа вряд ли подойдет ей.

Шэннон и сама так думала несколько дней назад. Честно говоря, она не поменяла своего мнения, хотя смышленость Джоди давала надежду. Существовал риск, что в Силвервуде она просто растеряет свою глубину и непосредственность. Дети ведь бывают очень жестоки, когда появляется непохожий на них. Даже из-за своего акцента Джоди может оказаться в одиночестве. Если же она будет драться с насмешниками, то добра не жди.

– Вы должны поговорить с моим мужем, – сказала Шэннон.

Мэксин бросила на нее колючий взгляд.

– У вас разные точки зрения по вопросу о школе?

– Будет лучше, если мы обсудим это вместе, – пояснила Шэннон. По крайней мере, в течение следующих трех месяцев им с Кайлом необходимо придерживаться одного взгляда на каждый пунктик в устройстве судьбы Джоди. Неизвестно, поверила ли ей Мэксин или нет, но больше Шэннон не стала делать никаких замечаний. Они с Кайлом договорятся, где учиться девочке, заверила себя Шэннон, закрывая дверь.