— Я бы не возражал узнать о нем побольше, прежде чем голосовать.

Присутствующие с изумлением повернулись к нему.

— Ник, это же твое предложение, — с трудом сдерживая раздражение, прорычал председатель. — Ты сам вынес его на рассмотрение.

— Тогда, естественно, я за него, — холодно сообщил Ник.

Все члены комитета ужинали вместе в одном из самых престижных и дорогих ресторанов Чикаго. Едва закончилась официальная часть ужина, Ник сорвался с места и, извинившись, бросился в отель. Снег падал пушистыми хлопьями, ложась на его кашемировое пальто и волосы, когда он шагал по Мичиган-авеню. Без всякого интереса Ник поглядывал на ярко освещенные витрины дорогих магазинов, украшенные к Рождеству.

Он засунул руки в карманы пальто, мысленно проклиная Джима за то, что он позвонил ему утром и заговорил о Лорен. Мысленно Ник проклинал и Лорен за то, что она вошла в его жизнь. Почему она не позвонила Уитворту, чтобы он забрал ее, когда охранники выставили ее из «Глобалиндастриз»? Какого черта она шла восемь кварталов под ледяным дождем? На кой черт ей был нужен Тони?

Почему после того, как он унизил ее, она валялась у него в ногах, словно ангел с разбитым сердцем? Ник остановился, чтобы достать сигарету. Наклонив голову, он закурил. Голос Лорен звучал у него в ушах. Она рыдала и молила его: «Я люблю тебя… Послушай меня… Пожалуйста, не будь так жесток к нам обоим…»

Обида и боль не давали Нику ни минуты покоя. Он напомнил себе, что не может вернуть Лорен. Нет, это никак невозможно.

Он был бы рад поверить, что Уитворт шантажировал Лорен, и поэтому она сообщила ему секретную информацию. Он был бы рад поверить, что она ни словом не обмолвилась ему о Росси. В конце концов, если бы она ему что-то рассказала, его парни не рыскали бы в деревне и не расспрашивали о нем. А ведь они даже не знали его имени. А если бы узнали, что из этого? Лабораторные тесты показали, что изобретение Росси совсем не так эффективно, как ему бы хотелось, к тому же оно вредно для кожи и глаз.

Ник остановился на освещенном углу, где Санта-Клаус звонил в колокол, приглашая желающих отведать что-то вкусно пахнущее из большого черного котла. Рождество никогда не было любимым праздником Ника, ведь оно всегда напоминало ему о его визите к матери, когда он был ребенком. Собственно, он и вспоминал о ней только в Рождество.

Мимо проезжали машины, оставляя следы на свежем снегу. Это Рождество могло бы быть другим. Он увез бы Лорен в Швейцарию… Нет… Они остались бы дома, и он зажег бы камин, который стал бы символом другой жизни, в которой они были бы вместе и он уже не был так одинок. Они бы любили друг друга перед камином, и огонь освещал бы ее атласную кожу…

Ник сердито дернул головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей, и стал переходить дорогу, не обращая внимания на мчавшиеся с обеих сторон машины. Никакого Рождества без Лорен не может быть. Ник так сильно ее хотел, что готов был простить ей почти все, и все же он не мог простить ей то, что она предала его не кому-нибудь, а его матери и отчиму. Возможно, со временем боль притупится, но он никогда не забудет о том, что она замышляла против него с Уитвортами. Ну, почему с ними?!

Ник открыл дверь своего номера.

— Где ты был, черт бы тебя побрал? — услышал он голос Джима Уильямса, с удобством развалившегося на софе в стиле королевы Анны. — Я прилетел, чтобы рассказать тебе о документах, которые Лорен передала Уитворту.

Ник сбросил пальто, мгновенно разозлившись на Джима за то, что он нарушил его уединение, и еще больше за упоминание о Лорен. Он чуть было не вышвырнул Джима из номера, но…

— Я тебе сказал, — не выказывая никаких чувств, едва слышно проговорил Ник, — что хочу выставить Уитворта из бизнеса, и объяснил, как хочу это сделать.