Мой незадачливый противник заорал, как резаный, из глаз у него брызнули слёзы. Нож упал на дорожку, и я отбросил его носком ботинка подальше.

В этот момент раздался пронзительный свист. Оба хулигана повернули головы. Я тоже.

По аллее бежали двое парней в странной форме.

— Шухер, менты! — выдохнул тот, которому я вывихнул плечо, и рванул прочь.

Я едва успел поставить ему подножку, и он растянулся, врезавшись носом в гравий. Тот, которого я продолжал держать за запястье, дёрнулся, но от резкой боли его накрыл шок: закатив глаза, он шлёпнулся передо мной, как мешок с картошкой.

Полицейские остановились возле скамейки. Даже не запыхались. Молодцы — держат себя в форме. Оба молодые, лет по двадцать с небольшим. Только что у них с одеждой? Какая-то она странная… Новую форму опять ввели, что ли, а я пропустил? И тут мой взгляд остановился на красной звёздочке, красовавшейся на околыше фуражки. А, так это, видать, ряженые… Наверное, предлагают отдыхающим сфотографироваться. Но одежда не очень-то походила на милицейскую форму. Я её застал и хорошо помнил. Эта была другой.

— Сержант Кротков, — представился один, глядя на меня. — Что тут за драка, товарищ?

Как давно я не слышал такого обращения. Уже лет тридцать, наверное.

— Да вот, набросились ни с того ни с сего, — ответил я, пожав плечами. — Сидел на лавочке, не трогал никого. Кажется, приняли меня за кого-то другого.

— Ах ты, крыса! — просипел тот, которому я вывихнул плечо, стараясь принять сидячее положение. — Ну, тебе это даром не пройдёт!

— Вы его знаете? — быстро спросил его другой «милиционер».

Бандит вперился в меня тяжёлым ненавидящим взглядом.

— Нет, командир. Впервые вижу! Мы с парнями шли себе мимо, культурно отдыхали, а этот вдруг вскочил со скамейки и накинулся!

Милиционер огляделся, явно в поисках свидетелей, но аллея давно опустела.

— Стал бы я нападать на троих здоровенных лбов! — усмехнулся я. — Посудите сами… господин сержант.

— Господа все в Париже, — недобро прищурился парень в форме. — Ладно, едем в отделение. Там разберёмся, кто кого знает, и кто на кого напал.

— Да мне в больницу надо! — возмутился бандит. — И не мне одному! Вы посмотрите, что он с нами сделал, товарищ сержант! Ещё и нож у него был!

— Нож не мой, — покачал я головой. — Снимите отпечатки и убедитесь.

— Снимем, — мрачно проговорил странный милиционер. — Всё, поднимайтесь! Мы вас забираем.

— А в больницу⁈ — завопил громила.

— Будет вам помощь. Хватит орать.

Как ни странно, бандит заткнулся.

Милиционерам пришлось потратить несколько секунд, чтобы привести в чувство главаря, и мы всей компанией двинулись по аллее.

Пока шли, у меня возникла мысль, что произошедшее — неудавшийся пранк. Особенно смущала форма милиционеров. Но вот всё, что я видел вокруг себя, говорило — нет, буквально кричало — о том, что… Даже не знаю, как сказать…

Нет, это была Москва. Безо всякого сомнения. Только совсем не та, в которой я находился ещё некоторое время назад. До того, как очнулся на лавке в Сокольниках посреди погожего летнего дня.

Чем ближе мы подходили к кованым воротам парка, тем больше был виден город. Высоченные дома — массивные, величественные, горделивые. Похожие на замки. Чем-то они напоминали нереализованные проекты прошлого, когда казалось, что СССР будет всегда, а светлое будущее не за горами. И вот теперь я словно видел его наяву… Поверить в это было трудно, почти невозможно.

И ещё… Было ясно, что я выгляжу иначе. И чувствовал я себя тоже по-другому.