Рядом тоненьким голоском пропищал эльф:

– Перламутровые накидки – это что-то уникальное.

Другой, прозвенев колокольчиком, подхватил:

– А усеянные блестками золотые кружева просто прелесть…

Бьюкин шаркнул ногой.

– Великий Турнир, который мы все ждем с таким нетерпением, – первый за восемьсот пятьдесят шесть лет, в котором мы, ревуны, примем участие вместе с нашими не подвергшимися мутациям братьями. Наша честь требует, чтобы мы во всем выступили достойно, чтобы в каждой, на первый взгляд, пустяковине было видно, что мы ни в чем не уступаем другим народам. Но сегодня нас переполняет гордость особого свойства – мы рады за вас. Ведь нашей целью было желание прославить повелительницу Нионели, чтобы все существа, которые соберутся на Золотом поле, с восторгом говорили о нашей леди Катлинель. Госпожа, вы – прекрасный цветок, рожденный тану и человеком; теперь вы блистаете красотой в странном и причудливом саду. Что поделать, если мы кое-кому кажемся нелепыми, ненужными созданиями… Мы рады вдвойне, что вы живете среди нас и вдохновляете наш народ своей красотой и мягкосердечием. Все видят, как вы преданы нашему хозяину, самому несчастному и перекореженному из нас. Ваши чувства вдохнули в наши сердца новую надежду. Вы изволили поблагодарить нас за этот скромный подарок, так и мы с большой радостью выражаем вам признательность за эти добрые слова.

«Благодарим, благодарим, спасибо…» – полетело по залу, и забавные уродцы с грустными добрыми глазами зашаркали ножками, лапками или чем-то еще, что служило им конечностями.

Неожиданно распахнулась дверь ателье, и зеленоволосый перекрученный эльф истошно-мелодично, с достоинством завопил:

– Он идет! Лорд Суголл лично явился посмотреть наряд нашей повелительницы.

Как только правитель племени мутантов в сопровождении человека, генетика Грегори Прентиса Брауна, который сиял, словно обнимающийся любовник, вошел в зал, Катлинель протянула к нему руки.

Суголл внимательно осмотрел жену.

– Я считал, что будет разумно, если мы отложим вручение нашего подарка до открытия турнира, но теперь вижу – этим надо заняться немедленно, в присутствии всех наших преданных друзей. Грегори, шкатулку!..

Гримасничая, с ужимками и поклонами, Грег-Даннет, мастер генетики, достал довольно объемистый, обитый серебром ящик. Он открыл его, и в тот же миг вся орда гоблинов завизжала, засвистела, заулюлюкала. Лорд Суголл вытащил из шкатулки удивительно красивое ожерелье из редчайших, добываемых на севере розовых камней. Проворно работая двумя щупальцами, он надел его на шею жены, чуть ниже золотого торквеса. Третье щупальце взяло у четвертого маленькую диадему, украшенную теми же самыми камнями. Катлинель приняла украшение и передала его своему парикмахеру.

– Вот теперь вы настоящая королева! – сказал Суголл.

Толпа уродцев вновь засвистела, зааплодировала, гротескные создания запрыгали, Греги шаркнул ножкой, поцеловал руку Катлинель и страстно выдохнул:

– Очаровательно! Просто очаровательно!

– А теперь, – властелин ревунов обратился к своему народу, – оставьте нас на время. Я, моя жена и лорд Греги должны заняться государственными делами.

– Перерыв на завтрак – все вон! – закричал Бьюкин. – Скорей, бесенята! Поторопитесь, храбрецы!..

Мутанты забегали, засвистели, завизжали – в ателье поднялась невообразимая суматоха, и через минуту Суголл, его супруга, и Грег-Даннет остались одни. Ученый-генетик подтащил поближе два кресла – для Катлинель и себя, сам же его отвратительное величество устроился на полу.