Бэзил – единственный из всего отряда, обладавший золотым торквесом, – мог вести беседу по внутренней связи тану. Он долго осматривал окрестности.

– Что здесь случилось? – спросил Бэзил Очала. – И крепость какая-то запущенная, совсем не похожая на города тану, которые я видел до потопа.

– Все из-за рамапитеков, – ответил Очал. – Те, кому удалось спастись, бежали в леса. Работать стало некому. Вот он, результат сражения, после которого Алутейн захватил город. Рамапитеки – послушные, мирные существа с необыкновенно чувствительной и хрупкой структурой первобытного сознания. К тому же многие из них имели торквесы – вот они, привыкнув к их поддержке, и не выдержали психокинетических ударов. Те, кто выжил, бежали, у остальных появились сильнейшие душевные расстройства. А без них все здесь замерло. Видишь, какая разруха. Даже урожай на нолях не собран, да и без полива большая часть посевов погибла от засухи. Это беда не только Каламоска, но и моего родного погибшего Барделаска, даже в Гории среди обезьян были волнения. Его величество король, естественно, тут же приказал, чтобы в столицу были доставлены новые партии рамапитеков. Теперь в Каламоске должна быть разработана новая программа.

– Представляю, как горевала местная аристократия, лишившись таких покорных слуг.

– Знаешь, я заметил, что многие люди тоже испытывают острую потребность пойти к кому-нибудь в услужение… Я уж не говорю о тех, кто лишен торквесов.

– Что ж, те, кто по робости или благоразумию не стремится слиться с толпой, а предпочитает первобытную, но свободную жизнь, всегда ищут хозяина. А кто поумнее или обладают ценными профессиональными навыками, тот отправляется искать счастье в Горию, надеясь получить золотой торквес.

Очал засмеялся.

– Что-то их оказалось слишком много. Даже более крупные города не смогли переварить такого наплыва ваших умников. Так что королю Эйкену-Луганну пришлось в чем-то поступиться принципами. Помнится, он заявил, что каждый, кто доберется до города и потребует гражданства, получит его.

– Он всегда умел держать нос по ветру.

– Слава великой Тане, что врожденный прагматизм помог ему принять решение, призванное сохранить порядок в королевстве. Кажется, мы прибыли.

Караван прошествовал через внешний двор центральной крепостной башни и въехал в крепость. Небольшая площадь была заполнена народом – здесь были люди, награжденные торквесами разного ранга, и тану, как в гражданских одеждах, так и в светящихся стеклянных доспехах. Шум, крики, смех царили в городе. Казалось, его жители либо не ведали о том, что творится в окрестностях, либо ничего не хотели знать. Подоспевшие слуги помогли рыцарям Очала слезть с халиков; куда меньшее внимание досталось Бэзилу и прибывшим с ним Бастардам. Видимо, их приняли за сопровождающих господ мелких людишек. Королевские гвардейцы – все как на подбор с золотыми торквесами – стояли в сторонке, бдительно посматривали на прибывший отряд. Их карабины, доставленные из Галактического Содружества, были в полной боеготовности.

– Большая честь – сам лорд-правитель вышел приветствовать вашу ораву,

– тихо сказал Бэзилу Очал.

Вскоре появился величественный тану, принадлежащий к Гильдии Творцов, в короткой тунике и парадных аквамариновых доспехах. Уимборн почтительно поклонился.

Правитель с достоинством кивнул в ответ.

– Партол Скороход, – назвал он себя. Потом он со связкой серых торквесов спустился к построившимся Бастардам и раздал пожалованные им знаки отличия. Люди были ошеломлены подобными подарками, ведь все вновь прибывшие совсем не обладали метапсихическими способностями.