|
Это, кажется, итальянский. Вот я и уронил тебе гирю на ногу. А как будто самому себе попал… Фляга у Ахмета была полная. Сергей отвинтил крышку, осторожно понюхал, убедился, что это вода, и жадно приник к горлышку. Лишь после этого он вздохнул полной грудью и позволил себе осознать, насколько же ему паршиво. Голова кружилась, живот то и дело охватывали спазмы, будто кто-то проводил по кишкам электрический ток. Когда он проснулся в сарае на острове, эффект был совсем другой. Зато сейчас не распирало мочевой пузырь. Пить, однако, хотелось зверски, и эту жажду никак не удавалось утолить. Швед вновь с наслаждением приложился к фляжке. Ахмет очнулся через минуту. Тяжело вздохнул, простонал что-то нечленораздельное и открыл глаза. — Кончил выброс, а? — спросил он. — Кончил, — подтвердил Сергей, показывая на ясное небо. Соратник тревожно зашевелился. — Ай! Рука связан зачем, дал ярак?! Швед проигнорировал вопрос и засек время. — Зачем что удумал, э! Азына сычим! Развяжи давай! Ахмет повернулся на бок и тут увидел свои ножи под рукой у Сергея. И, кажется, начал прозревать. — Что хочешь? Пошли седоплот ловить! Что придумал? — затараторил он. — Хорошо, хорошо, — кивнул Швед и снова с удовольствием отпил. Поднял брови, почмокал и сделал еще глоточек. Ахмет мучительно кашлянул. — Вода давай! Мой вода, сюда давай, друг! — Тебе нравится Моника Белуччи? — невпопад спросил Сергей. — Или нет, лучше так: насколько популярен в Турции Челентано? — Зачем дуркуешь? — прищурился Ахмет. — Это ты дуркуешь. Что заставило тебя выучить итальянский мат лучше родного? — Дай вода! Дай пить! — возмущенно крикнул он. Швед в который раз глотнул из его фляжки и вольготно прилег на локоть. — Смерть от обезвоживания наступает через трое суток, — проговорил он. — У кого-то через пять. Анабиотик сокращает этот срок до двух часов. Ты не отнимешь у меня много времени, но последние два часа тебе запомнятся навсегда. Хотя что я говорю… Как же ты их запомнишь, если ты умрешь? Значит, не запомнишь, — подытожил Сергей. — Урод! — только и сказал Ахмет. Он сказал бы больше, но у него треснула нижняя губа. Однако крови почти не было, она уже густела в венах, постепенно превращаясь в кисель. — Головокружение, учащение пульса, тошнота, высокая температура, судороги, кома, — по памяти воспроизвел Швед. — Сообщи мне, в какой последовательности будут появляться эти симптомы. Ахмет вдруг встал на ноги — удивительно легко для связанного человека — и побежал к городу. Сергей догнал его и сделал подсечку, это тоже было не сложно. Потом взял его за лямки комбинезона и оттащил обратно в тень от кустов. Как только Швед присел, соратник снова упрямо поднялся и предпринял еще одну попытку. И вновь оказался под кустами. На третий рывок у него уже не было сил. — Ты садист? Это глупо, Швед. — Приличные люди в контрразведке соблюдают джентльменские правила и не применяют никаких средств оптимизации допроса. |
