|
Он шел по грязной обочине, прижимаясь к заборам или к тому, что от них осталось. Перед каждым новым участком он скидывал «Отбойник». Доберман не был белоручкой. Сергей все не мог забыть, как он подбежал к дому диких с последней гранатой, не зная наверняка, все ли враги убиты. Новошепеличи остались позади, вскоре закончился и асфальт. Под ногами захлюпала размоченная ливнем грунтовка. Швед начал искать взглядом развилку, на которой следовало свернуть к теплицам. Доберман увидел поворот первым и перешел на другую сторону дороги, когда вдруг встал как вкопанный, пошатнулся и упал на колени. Сергей испугался, что «монолитовец» с размаха клюнет носом, но тот замер, держа спину ровно. Спустя несколько секунд он начал мерно раскачиваться взад-вперед. — Как-то неудачно ты браток… — посетовал Швед. — Как-то ты не вовремя… — Что с ним? — спросил Рыло. — Кажется, ему нужна помощь. — Не нужна, — заверил Сергей. — Во- первых, его надо отнести с дороги… — Не надо! — отрезал он. — Да что случилось-то?! — Я понятия не имею, но с ними такое бывает, и вроде бы это нормально. Не будем его трогать, сам оклемается. Некоторые сталкеры считают, что это молитва. — Молитва? — с сомнением повторил Рыло. — Вот так резко, прямо на дороге, в луже?.. Это ближе к трансу, причем к спонтанному. — Ты об этом что-нибудь читал? В статьях про Зону, которые ты штудировал. — Нет, ни одного упоминания не видел. — Я же говорил, что там сплошное вранье. Швед присел перед «монолитовцем» на корточки, теперь он мог рассмотреть его вблизи. Глаза у Добермана оставались открытыми, но зрачки не реагировали — Сергей даже отважился помахать у него перед лицом рукой. «Отбойник» Доберман выронил, ладони у него были расслаблены, пальцы подрагивали. В таком состоянии он казался легкой добычей даже для комара, и чем бы его «молитва» ни объяснялась, она явно не была добровольной. — Пока он тут отдыхает, у нас вот какое дело… — обратился Швед к Рылу. — Кличку я тебе, конечно, сгоряча дал. Выбери себе другую, время есть. А то люди, знаешь ли, в отряде простые, как ты им представишься, так они тебя и примут, с юмором не у всех хорошо. — Ты поэтому не дал мне Доберману назваться? Спасибо, я это ценю. — Ты не цени, а придумывай. Я не в курсе, когда он очнется, а при нем тоже не надо. Библиотекарь с шумом почесал бритый затылок. — А какую кличку можно взять? — Да какую хочешь, лишь бы не длинная была, и чтобы люди язык об нее не ломали. — Фридрих — можно? — Фридрих? Гм… вполне. А почему Фридрих? — Потому что Ницше. — Ясно… — буркнул Швед. — Так не только Ницше звали! — спохватился библиотекарь. — Еще Шиллера, и Шопена, и даже Энгельса. — Да сталкерам по барабану. Ты только про Энгельса им не говори, это уж точно лишняя информация. |
