|
Внизу объяснять ничего не пришлось: он не успел добежать до Чака, и никто не успел бы. Только Хаус, услышав про Кекса, придавленного мебелью, почему-то спросил: — Кексу тоже хана? Это странное «тоже» долго не давало Сергею покоя, но оно, слава богу, было сказано без свидетелей. Капитан доложил Кабану о случившемся. Тот в ответ приказал оставить троих сталкеров с химерой, а остальным возвращаться. За руль «Хантера» уселся Ахмет. Что бы ни произошло, он всегда оставался в выигрыше, такой у него был талант. — Швед, лезь машина взад, ноги зачем ходить? — пригласил он. — Давай доедем, раз предлагают, — обратился Сергей к Хаусу. — Ты садись, а я пешком. — Зачем пешком-то? — Просто пройдусь, — хмуро отозвался Хаус. — Полюбуюсь. — Ну, дело твое. Если чего интересного найдешь — звони, мы подъедем, тоже поглядим, — вымученно засмеялся Швед. Друг не ответил. Глава двадцатая Вечернее построение было коротким и, несмотря на пойманную химеру, тягостным. Кабан не пускался в привычные лекции, а лишь подвел итоги дня и представил отряду двух новичков, которых довел до базы Порох. Вместо погибшего Чака командир назначил Капитана. На этом и разошлись. — Ну что, Капитану жить недолго? — мрачно заметил Хаус, двигаясь рядом с Сергеем к двери гостиницы. — Типун тебе на язык! — сказал Швед. — А ты что такой смурной? — Просто так. Кекса жалко. — Хватит намекать. Если есть что предъявить — предъяви и обоснуй. А если нет — заглохни рот, как говорит наш товарищ. — Не наш он товарищ, а твой. Персональный. А ты чего взбесился, Швед? Я уже и паренька погибшего пожалеть не могу? — Да что-то устал я, — вздохнул Сергей. — Прости. Еще один день прожит зря, меня это убивает. — Именно так оно и происходит, и называется это — жизнь. Ладно, пойду, тяпну стаканчик, и спать. На улице уже темнело. Сергей, задержавшись у двери, отстал от Хауса и поднялся на четвертый этаж значительно позже. Вместо того чтобы зайти в кубрик, он направился в конец коридора, где была еще одна лестница — маленькая, металлическая. Оказавшись наверху, Швед плотно закрыл люк. По плоской крыше, в метре от края, бродил Ахмет со снайперской винтовкой. Его смена началась перед самым построением. — Гость заходи, угощать не могу, дал ярак, — приветствовал он Сергея. — Не паясничай, мы тут одни. — Зачем пожаловал? Другого времени не нашел? — спросил Ахмет, не меняя выражения лица. — Не подскажешь, Чак действительно сам сорвался? — Сам, — честно ответил Швед. — У меня не было выбора. — Рассчитывал, что Кабан тебя на его место поставит? С какой стати? — Я харизматичен. И я могу выполнять эту работу. |
