|
— Он понюхал напиток и поднял руку в стремлении чокнуться. — С устатку сейчас либо сразу скопытишься, либо второе дыхание откроется. И то, и другое — неплохо, я считаю. Скоро выброс, но здесь тебя не оставят. — Не надо бы мне пить… — страдальчески вздохнул Сергей и, звякнув донышком о стакан товарища, выпил. — Вкусно? — с азартом спросил Хаус. — Ништяк, нет? Ну, скажи! — Мне по барабану, — признался Шведов. — Не ценитель я. Бухло — и есть бухло. — Да ты не распробовал! — Проводник нетерпеливо разлил еще по сто граммов. — Понюхай сначала! Ты не морщись, а просто понюхай. — Чего там нюхать? Сено горелое. Ох… слишком уж мы ускоряемся. Через это дело все мои неприятности приходят. — Что еще за неприятности? — Ну с Академией, например, — неохотно произнес Сергей. — А, забей. Это там осталось, на том берегу. На, поешь лучше. — Хаус виртуозно вскрыл ножом банку тушенки и поставил ее на тумбочке перед Шведовым. Тот зацепил ломтик мяса посимпатичней и, почти не жуя, проглотил. — Вот это — действительно вкусно! — затряс головой Сергей. — Эх ты, лапоть перепутанный! Ничего, исправим. Ты кушай, кушай, — умилился сталкер, поднимая стакан. Снова чокнулись и выпили. На душе заметно потеплело. Усталость как будто начала уходить. Значит, все-таки второе дыхание, решил Шведов. — Это у тебя третья проводка была? — спросил он. — Последняя, слава богу. — Две предыдущие с такими же потерями закончились? — Те были попроще. То ли сильно везло, то ли сегодня черный день. — Хаус помолчал. — Совсем черный… Такого у меня еще не было. — А я думаю, тебе плевать на всех, кто там остался, — неожиданно заявил Сергей. — На Бокса точно не плевать. — Ну… Бокс — да, ни за что пострадал. А остальные… — А кто остальные-то? — вскинулся проводник. — Централ? Он сам с катушек слетел. Да и без этого было ясно, что человек он говно. К тому же нога. Куда его тут с такой травмой девать? Это не то, что у меня, ты сам видел. А Обух — тот сразу пошел в отказ. Значит, вопрос не ко мне. Про Обуха с Кабаном перетрешь, если будет желание. — Еще Олень, — напомнил Шведов. — Оленя вообще отдали собакам за просто так. Его Централ с Боксом с первой минуты травить начали, а ты и слова им не сказал. — А что я должен был сказать? «Не гнобите нашего мальчика»? Если он сам не обращал на них внимания, то чем я мог ему помочь? Это же простые законы: тебя гнут, а ты сопротивляйся. У вас в армейке разве не так было? Везде так. Человека опустят ровно настолько, насколько он сам готов опуститься. Эти двое его по дороге все равно бы дотюкали до плинтуса и гвоздями к полу прибыли бы. Я его анкету смотрел — он в армии не служил. В смысле, срочную не прошел. Сразу в военное училище рванул. Давай стакан. — Куда ты, куда ты накатываешь?! — Во, закудахтал… Тут уже добить проще, чем оставить. |
