«Мое лицо! — рычит он. — Что ты на нем видишь?»

«Оно обожжено», — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. Глаза темные, скорее карие, чем желтые.

«По-твоему, это красиво?» — спрашивает он.

«По-моему, это уродство», — отвечаю я.

Чой Лех замахивается, метя мне в голову, но я приседаю. Его рука бьет в пустоту, я же бодаю его головой в живот, как раз туда, где должна находиться брюшная прорезь. Лех с криком опрокидывается на пол барака. Медленно поднявшись, он, держась обеими руками за живот, еще раз разглядывает меня.

«Этот!» — говорит Лех Равину Нису и шагает дальше…

Я просыпаюсь и оглядываюсь, отовсюду ожидая опасности. Но рядом никого, кроме талман-джетаха Зенака Аби. Он по-прежнему занят чтением, но при этом говорит мне:

— Язи Ро, пришла пора задать вопрос. Только не спрашивай больше про мои штаны.

Я тянусь, тру лицо, набираю воздух и, выпуская его, откидываюсь на спинку своего «кресла». Вопрос? Неужели у меня есть хотя бы один вопрос?

— Не уверен, про что спрашивать, джетах.

Аби закладывает книгу полоской синей ткани, закрывает ее, кладет себе на колени. Взгляд его пытлив.

— Что ты знаешь обо мне?

— Что ты безумец и изменник.

Джетах озадаченно приподнимает брови.

— По-моему, нельзя быть одновременно тем и другим, Ро.

Я стискиваю руки и опускаю взгляд. Не важно, думаю я.

Подумаешь, слова! Нет на свете больших предателей, чем они.

— Болтают, будто до войны ты, джетах, жил с людьми.

— Это правда. Так поступали многие из нас. Их университеты на Хулоне и на Дорадо были до войны крупнейшими учебными центрами Амадина. Я там преподавал, у меня было много друзей среди людей: преподаватели, студенты. Разве это превращает меня в изменника?

— Нет. — Я выпрямляю спину, делаю неопределенный жест. — Не могу даже представить себе те времена.

Аби подпирает рукой подбородок, поджимает губы.

— Ты влачишь свои годы, как цепи. Сколько тебе лет? Десять, одиннадцать?

— Семь, джетах.

— Семь, — повторяет он и по-человечьи качает головой. — В твоем возрасте я уже был выпускником Талман-коваха на Синдиеву.

— На Драко? — удивленно переспрашиваю я. До сих пор я был знаком только с уроженцами Амадина.

— Конечно. На Амадин я прилетел в девятилетнем возрасте. Это было за одиннадцать лет до войны. — Он усмехается. — Ты удивлен, Язи Ро?

Я сосредоточенно складываю цифры.

— Выходит, тебе уже больше пятидесяти!

— В исчислении Драко — пятьдесят три. В годах Амадина немного больше. Но это далеко не рекорд.

Я вскакиваю и принимаюсь расхаживать по пещере.

— Почти всем, кого я знаю, меньше десяти лет. Мой родитель погиб, когда ему было всего четыре. Но в Маведах есть командиры старше двадцати лет. Я даже встречал одного, Олту Киуса, которому было целых двадцать девять. До сегодняшнего дня я не знал драков старше его.

Зенак Аби вытирает себе череп, вздыхает и говорит:

— Итак, Язи Ро, мы с тобой установили, что я безумец, изменник и дряхлый старец. Учти, если продолжать б том же духе, то к моменту, когда ты доберешься до сути, мы вряд ли сохраним ясность мысли.

Я перестаю расхаживать и гляжу на джетаха.

— Ну что ж… Я слышал в лагерях две вещи. Во-первых, что когда Зенак Аби изучает пути, то у него получается, что не все они приводят к продолжению войны. Болтали, будто ты нашел талму к миру.

Аби потер подбородок и поднял палец.