17

Просыпаюсь я от едкого запаха дыма и понимаю, что это не сон. Открыв глаза, я вижу Дэвиджа, сидящего перед окном и любующегося видом. Дымом пахнет от его одежды. Я встаю, иду к нему и понимаю, к чему прикован его взгляд. Ветер несет к горам черный дым, поднимающийся с мыса.

— Дэвидж?

Он поворачивается на мой оклик. Он весь закопчен, под глазами черные круги, глаза красные.

— Проснулся?

— Конечно! — Я указываю на дым. — Что случилось?

Человек снова смотрит в сторону мыса. Судя по его взгляду, он вспоминает прошлое.

— Ночью кто-то забрался в пещеру и устроил пожар. Я как раз готовил еду… — Судя по выражению лица, он с трудом сдерживает гнев. — Я вернулся в главный зал и увидел его. Поленница уже была охвачена пламенем, а он возился с каким-то устройством. Я схватил полено и зашел сзади, но он обернулся, когда я уже занес полено, поэтому удар пришелся и по голове, и по руке. Тогда же вспыхнула приготовленная им бомба, пещеру заволокло дымом, стало нестерпимо жарко. Человек удрал. Я бросился спасать Гаэзни.

— Он не пострадал?

— Нет. Наглотался дыма и испугался, а так в порядке. — Дэвидж встает с кресла. — Гаэзни находился в заднем помещении. Дым был таким густым, что мы пробирались к нему с закрытыми глазами. — Он озирается и говорит не столько мне, сколько про себя: — Через столько лет меня все-таки заставили перебраться на ночевку в дом.

— Злоумышленник найден?

Дэвидж кивнул.

— Тай велел слугам вооружиться и искать негодяя. Поиски длились всю ночь. На рассвете Алри Ган нашел мерзавца под скалой, под входом в пещеру. Видимо, сорвался и упал. — Дэвидж щурит глаза и пристально на меня смотрит. — Тай, Заммис и я спустились, чтобы на него взглянуть. Джерриба Заммис знает погибшего. Прежде чем разбиться, он называл себя Майклом Хиллом.

Я удивленно таращу глаза.

— Я познакомился с ним на космолете! Это представитель ИМПЕКСа.

— Да. Тай рассказал мне о вашей встрече и об интересе Хилла к твоему роду. Как ты думаешь, зачем ему понадобилось покушаться на меня и Гаэзни?

Я вспоминаю звезды, лицо человека, его сострадательный тон, странную шутку: «Если хочешь услышать смех Бога, что-нибудь запланируй». Скала очень высока, у ее подножия громоздятся острые мокрые камни. У Майкла Хилла была возможность многое понять за время падения вниз.

Враги нападали на меня по-всякому, пробовали и стрелять, и просить милостыню. К оружию сострадания я не привык.

— Когда я улетал с Амадина, ни для кого не составляло тайны, что это бегство. На Драко почти весь джетаи диеа знал, что я состою в Маведах. И уж конечно, об этом знали бесчисленные клерки, учителя и прочие… — При мысли о Матопе, человеке в инвалидном кресле, мне становится нехорошо. — Кто только об этом не знал!

— Твой маршрут не был секретом, — согласился Дэвидж.

— Может быть, его сжигала ненависть. Может быть, на Амадине погиб его родственник или любимое существо.

— В этом случае он совершил бы покушение на тебя. При чем тут я или Гаэзни?

Для меня его слова звучат удивительно. Уж не шутка ли это?

— Дэвидж, для такого человека драк есть драк. А любитель драков, — я киваю на него, — еще хуже драка.

Человек встречает мои доводы хохотом.

— Ро, «любитель драков» — устаревшее выражение. Фална утверждает, что теперь это называется «симп».