Пока два могучих существа с когтями нападают друг на друга и рвут в клочки, третье существо — маленькое, мягкое, гладкое и медлительное — успевает ускользнуть.

В эту ночь Фалну и меня поглощает любовь. Я не зачинаю, просто люблю. В какое-то мгновение мне кажется, что Фалной движет жалость, но я быстро перестаю об этом думать. Я отдаюсь страсти и нежной привязанности.

26

С утра у меня новый гость — Дэвидж. Я жду от него комментариев насчет присутствия Фалны и его жестов приязни в мой адрес, однако эту тему человек обходит молчанием. Фална поит нас чаем, а я лежа потчую Дэвиджа байкой о чудовищах с когтями и другом существе — маленьком и мягком. Я рассказываю ему про царя Якса, принца Нубу и старейшину гнезда, потом перехожу к истории Соединенных Штатов Земли, Палаты драков и политика, почувствовавшего угрозу дли своих соплеменников, Хиссиеда-до'Тимана. Дальше следуют «Дуоа Ярил», или Предания о Безумии: вождь Миджие с Син-диг, предавший огню собственный народ, зелоты из земной Масады, наложившие на себя руки, самоистребление племен на Балканах, в Ирландии и на Ближнем Востоке. Выслушав тиманскую мудрость, Дэвидж долго разглядывает внутреннюю сторону пустоты, а потом спрашивает:

— Как же принудить двух скорпионов прекратить драку? Не знаю, кто в данном случае фигурирует в обличье скорпионов — скорее всего когтистые чудища из тиманской притчи.

— Вряд ли это возможно, — говорю я.

— А как насчет того, чтобы скорпионы снова занялись старым трухлявым грибом? — Глядя на меня, Дэвидж хмурится. — Странный у тебя вид, Ро!

Чтобы не выдать себя, я отворачиваюсь к имитации камина.

— Кажется, я начинаю понимать, как легко начаться войне и как трудно ей завершиться. Нет, скорпионы уже не займутся старым грибом, как ты изволил выразиться. Гриб, то есть Хиссиед-до'Тиман, мертв.

Фална ставит передо мной чай и добавляет, глядя на Дэвиджа:

— Причины начала боев мало связаны с происходящим сейчас, дядя. Хиссиед-до'Тиман дал направление и высек искру. Теперь смертоубийство развивается само по себе.

— Объясните! — требует Дэвидж у нас обоих. Я мысленно перебираю причины войны.

— Думаю, что первый же акт насилия изменил все первоначальные мотивы, и причины продолжать войну необыкновенно размножились. Если добраться до первоначальной причины войны на Амадине, то она окажется никак не связанной с прочими причинами, множащимися день ото дня. Я еще не родился, а первоначальный повод уже превратился в смутное воспоминание.

— Хиссиед умудрился побудить Соединенные Штаты Земли и Палату драков приступить к колонизации Амадина с разницей в считанные месяцы, — уточнил Фална. — Через несколько лет он спровоцировал спор из-за земли, приведший к актам самосуда. Обе стороны считали себя правыми. Когда выдвигаются доводы вроде «они убили моего родича» или «они разрушили мою деревню», то разум уже не имеет отношения к происходящему.

Я киваю и присовокупляю к сказанному:

— Они пытали и убивали моих друзей и любимых… — Я трясу головой, чувствуя, как в душе оживают старые чувства. — Я воевал не за право на недра и не из-за земельных споров. Я воевал, потому что… столько смертей, столько ужасов! Словом, это был единственный способ дать сдачи.