Глава 13

ОТБЫТИЕ

Вскоре Ганнон привык к жизни в хижине. Дом пустовал после того, как его захватили разбойники, убив пастуха. По словам Квинта, овец Фабриция теперь пасли в другом месте, и вероятность того, что сюда кто-то придет, была очень мала. Тем не менее Ганнон оставался настороже. Основной причиной беспокойства был Агесандр, но юноше вовсе не хотелось, чтобы его увидел кто-либо еще. Пока что ему везло. Ганнона посещали лишь Квинт и — иногда — Аврелия.

О Суниатоне пока не было никаких вестей. Квинт не желал показывать заинтересованность и приходить к сыну чиновника раньше, чем было договорено. Наконец как-то молодой римлянин рассказал, что Суниатон поправился. Ганнон воспрял духом, но его надежды тут же были разбиты.

— Этот сын шлюхи не желает его продавать. Заявил, что из Суниатона получится хороший боец, и запросил за него двести пятьдесят дидрахм. — Квинт с сожалением поглядел на Ганнона. — Таких денег у меня не водится. У отца есть, конечно, но я не уверен, что он даст, даже если я смогу его найти.

— Мы не можем сдаться теперь, — с яростью возразил Ганнон. — Должен быть другой способ… может, подкупить кого-нибудь, чтобы Суниатону дали сбежать… но я просто не знаю, к кому лучше с этим обратиться.

Квинт перестал хмуриться.

— Я спрошу Гая.

Он поднял руку, когда Ганнон встревоженно дернулся.

— Гай и я дружим с тех пор, как научились ходить. Он вряд ли одобрит мой план помочь вам сбежать, но и никому не скажет. Кто знает? Может, он и согласится помочь.

Ганнон усилием воли заставил себя сесть. Гай уже доказал, что ему можно доверять, судя по тому, что еще никто не пришел к хижине пастуха за беглецом. А еще, похоже, это единственная надежда для Суниатона.

— Тогда будем молиться богам, чтобы он согласился.

— Тут уже дело за мной, — ответил Квинт, надеясь, чтобы его доверие к Гаю не оказалось необоснованным.

Чтобы не беспокоить Ганнона, он не стал говорить ему, что Суниатон уже бился на арене после выздоровления.

Время работало против друзей.

Когда Квинт наконец пришел с вестью о том, что старания Гая увенчались успехом, охватившему Ганнона облегчению не было границ. Пришла осень, леса окрасились буйством красок. Правда, существенно похолодало. Ганнон уже начал привыкать просыпаться ночью от холода. И слова Квинта о том, что пора собирать вещи, очень его обрадовали. «Надеюсь, я ухожу отсюда навсегда», — подумал он.

— Что мы будем делать? — спросил Ганнон, когда друзья отправились в Капую.

— Гай не хотел, чтобы я говорил, — ответил Квинт, избегая смотреть Ганнону в глаза.

Тревога сжала карфагенянину внутренности.

— Почему?

Квинт пожал плечами.

— Не знаю. Думаю, он сам хочет тебе сказать. Еще пара часов, — добавил он, увидев разочарование в глазах друга.

— Понимаю, — ответил Ганнон, с трудом улыбаясь. — Я очень обязан вам обоим за то, что вы сделали.

— Это не вопрос долгов, — великодушно ответил Квинт. — Мужчина помогает друзьям, если может. Будем надеяться, что идея Гая сработает.

Ганнон мрачно кивнул. Если не сработает, придется сделать трудный выбор. Он не может оставаться тут вечно.

Когда они достигли Капуи, уже почти стемнело. Их путешествие прошло без происшествий, но Ганнон все равно оробел, увидев впереди массивные стены города.