— Вам же может достаться куда больше! — крикнул Ганнибал воинам. — Для вас ценой победы станут не только кони и плащи. Вы станете хозяевами всем богатствам Рима, и вам позавидуют все живущие.

Оглушительный рев, последовавший за его словами, взметнулся в зимнее небо.

Потрясенный блестящей тактикой Ганнибала, Ганнон поглядел на Бостара.

— Он доведет нас до самых вражеских врат! — воскликнул старший брат.

— Это так, — согласился Малх.

— Где мы убьем этих шлюхиных детей, всех до единого! — рыкнул Сафон.

Ганнон воспрял духом. Рим будет разгромлен. В это он только что поверил.

Глава 20

НЕУДАЧИ

Несколько дней спустя Квинт сидел у костра в лагере со своими новыми товарищами. Был день, стояла холодная пасмурная погода. Порывистый ветер нес над лагерем низкие облака, из которых в любой момент мог посыпаться снег, испортив и так не слишком хорошее настроение.

— До сих пор поверить не могу, — простонал Лициний, болтливый тарентинец, один из соседей Квинта по палатке. — Проиграть первый же бой с гуггами… Какой позор!

— Это всего лишь стычка, — мрачно сказал Квинт.

— Возможно, — согласился Калатин, другой сосед по палатке. Он был на год старше Квинта, но все остальные считали их ровесниками. — Однако весьма серьезная. Думаю, все рады, что сейчас сидят здесь, а?

Товарищи согласно загудели, и Квинт тоже согласно кивнул.

— Видите, какие у нас потери! Погибла почти вся кавалерия и сотни велитов. Шесть сотен легионеров попали в плен, Публий тяжело ранен. Вряд ли можно назвать это хорошим началом, так ведь?

— Уж точно, — согласился Цинций, еще один сосед Квинта, дюжий мужчина с румяным лицом и копной рыжих волос. — И с тех пор мы отступаем. Что подумает о нас Ганнибал?

— Почему мы вообще отходим, во имя Гадеса? — требовательно спросил Лициний. — После того как мы разрушили мост, карфагеняне не смогут переправиться через Тицин. Они никогда до нас не доберутся.

Калатин огляделся, убеждаясь, что поблизости нет командиров.

— Мне кажется, что консул перепугался. И это не удивительно, учитывая, что он теперь не может идти в бой.

— Откуда вам знать, что думает Публий? — раздраженно возразил Квинт. — Он вовсе не дурак.

— Будто ты сам хорошо консула знаешь, новичок, — бросил Цинций.

Квинт помрачнел, но счел за лучшее не отвечать. Цинций явно был не прочь подраться, а размером он был вдвое больше него.

— Почему Публий не воспользовался шансом, когда Ганнибал вышел на битву перед нашим лагерем? — продолжил Цинций. — Какая прекрасная была возможность! А он все упустил…

Остальным ничего не оставалось, как мрачно согласиться.

— Я считаю это откровенной трусостью, — продолжал Цинций, радуясь, что оказался в центре внимания.

Квинт больше не мог сдерживаться:

— Лучше сражаться там, где ты выбрал, и тогда, когда ты выбрал! — заявил он, вспоминая слова отца. — И вы все это знаете! Сейчас мы не можем сделать ни того, ни другого и, поскольку Публий ранен, не сможем и в ближайшем будущем. Намного правильнее оставаться на безопасной позиции, здесь, в лагере. Представьте себе, что может случиться в противном случае.

Цинций гневно взглянул на Квинта, но видя, что остальные погрузились в мрачное молчание, решил последовать примеру товарищей.