Увидел белки глаз товарища. Значит, проснулся. Лициний понимающе кивнул. Квинт убрал руку.

— Слушай… — прошептал он.

Мгновение ничего не происходило. А затем снова сдавленный стон, оборвавшийся через секунду. И знакомый чавкающий звук — звук меча, вонзившегося в тело и извлеченного обратно. Квинт и Лициний в ужасе переглянулись и вскочили.

— К оружию! К оружию! — хором заорали они.

Калатин наконец-то проснулся.

— Что происходит? — пролепетал он.

— Проклятье, вставай! Хватай меч! — заорал Квинт. — И ты тоже, Цинций. Быстро!

Он уже проклинал себя за то, что не поднял тревогу раньше.

В ответ на их крики кто-то спереди вонзил меч в палатку и резко рубанул вниз. Откинув разрезанную кожу, вошел внутрь. Квинт не раздумывал. Рванувшись вперед, он вонзил меч в живот врага. Тот сложился пополам, завывая от боли, но следом появился второй. Квинт изо всех сил рубанул ему по шее. Хлынула кровь, заливая все вокруг, и второй враг упал. К сожалению, за ним появился и третий. И четвертый. Громкие гортанные крики снаружи свидетельствовали о том, что это далеко не конец.

— Долбаные галлы! — заорал Лициний.

Квинт замер в изумлении. Что происходит? Карфагеняне заняли стены? Пригибаясь от удара, он сделал выпад гладием и с удовольствием услышал громкий крик раненого врага. Лициний встал рядом, и они вдвоем принялись отбивать натиск врагов, пытающихся ворваться в палатку. Долго они продержаться не смогут. Враги были вооружены, в руках щиты, а они в исподнем…

Слева от Квинта снова раздались звуки рвущейся кожи.

— Эти шлюхины дети кромсают нашу палатку! Калатин! Цинций! Режьте дыру сзади! — крикнул он через плечо. — Надо уходить.

Ответа не последовало, и Квинту сжало живот. Его товарищи мертвы?

— Пошли! — завопил Калатин мгновение спустя.

Квинт почувствовал громадное облегчение.

— Готов? — рявкнул он Лицинию.

— Да!

— Тогда отходим!

Сделав отчаянную серию ударов мечом по ближайшему врагу, Квинт развернулся и бегом бросился назад. Он чувствовал, что Лициний в шаге позади него. Ему понадобилось всего лишь мгновение, чтобы оказаться у порванного полога, нырнув в него, и с грохотом выкатиться к ногам товарищей. Они рывком подняли его на ноги. Обернувшись, Квинт в ужасе увидел, как Лициний, на расстоянии вытянутой руки от него, споткнулся и упал на колени. Квинт так и не успел ничего сделать: завывающие галлы накинулись на его товарища, как охотничьи псы на загнанного кабана. Мечи, кинжалы и даже один топор обрушились на римлянина. Даже в полумраке Квинт заметил, как хлынула кровь из многочисленных ран. Лициний рухнул лицом вперед, не издав ни звука.

— Ублюдки! — заорал Квинт и, отчаянно желая отомстить за товарища, рванулся вперед.

Его ухватили за плечи.

— Не глупи. Он мертв. Надо самим спасаться, — рыкнул Цинций. И вместе с Калатином быстро утащил его в темноту.

Их не преследовали.

— Отпустите! — заорал Квинт.

— Назад не вернешься? — спросил Калатин.

— Клянусь, — зло бросил юноша.

Его отпустили.

Квинт в ужасе огляделся. Вокруг царил сущий хаос. Некоторые палатки горели, освещая происходящее. Небольшие группы галлов бегали по лагерю, вырезая ошеломленных римских кавалеристов и легионеров, выскакивающих из палаток в исподнем на холодный ночной воздух.

— Не похоже на полноценную атаку, — тут же сказал он. — Их слишком мало.

— А некоторые шлюхины дети уже убегают, — выругался Калатин, показывая рукой.