— А ты бы ответил?

Квинта ошеломила его прямота.

— Нет… наверное, нет.

Воспряв духом, Ганнон поглядел на Аврелию:

— Купите нас вместе, умоляю. Иначе моего друга продадут в гладиаторы.

Квинт и Аврелия удивленно переглянулись. Это не селянин из захолустья. Ганнон явно оказался образованным юношей, из хорошей семьи. Как и его друг. Их охватило странное и неприятное чувство.

— Нам нужен один раб, не два, — грубо вернул их к реальности отчетливый голос Агесандра.

— Уверен, мы сможем прийти к соглашению, — вкрадчиво сказал Солин.

— Нет, не сможем, — устрашающе прошипел Агесандр и повернулся к Квинту. — Последнее, что нам надо в хозяйстве, — еще один рот. Твой отец и так с меня спросит, почему мы так много потратили. Лучше не пускать на ветер его деньги, ты так не думаешь?

Квинту хотелось возразить, но Агесандр был прав. Им был нужен только один раб. Он беспомощно глянул на Аврелию. Еле заметное пожатие плечами ясно говорило, что она чувствует то же самое.

— Тут уж я ничего не могу сделать, — сказал он Ганнону.

Мелькнувшую на лице Агесандра довольную ухмылку не заметил никто, кроме Ганнона. Двое рабов посмотрели друг на друга с тоской.

— Да хранят тебя боги на твоем пути, — произнес Ганнон на карфагенском. — Держись изо всех сил. Я буду каждый день молиться за тебя.

У Суниатона задрожал подбородок.

— Если когда-нибудь попадешь домой, скажи отцу, что я очень раскаиваюсь, — прошептал он. — Попроси у него прощения от моего имени.

— Клянусь, сделаю, — ответил Ганнон, хотя ему перехватило горло. — Он простит тебя, можешь быть в этом уверен.

Квинт и Аврелия не знали карфагенского языка, но не понять охватившие двух рабов чувства было просто невозможно. Квинт взял сестру за руку.

— Ладно тебе, — сказал он. — Мы же не можем купить всех рабов на рынке.

И повел ее прочь, стараясь не смотреть на Суниатона.

Дождавшись, когда они отойдут подальше, Агесандр наклонился к уху Ганнона.

— Я не хотел покупать гуггу, — ядовито сказал он на карфагенском. — Но теперь нам с тобой предстоят хорошие времена на ферме. И не думай, что сможешь сбежать. Вон тех людей видишь?

Ганнон оглядел группу небритых мужчин в простой одежде неподалеку. Каждый был вооружен до зубов, и они следили за всем происходящим взглядами ястребов.

— Это фугитиварии, — объяснил Агесандр. — За соответствующую цену они выследят любого. И доставят обратно, живым или мертвым. С яйцами или без них. Или кусками. Понятно?

— Да, — ответил Ганнон, и от ужаса ему сжало живот.

— Хорошо. Мы поняли друг друга, — ухмыляясь, сказал сицилиец. — Иди за мной.

И он зашагал следом за Квинтом и Аврелией.

Ганнон в последний раз поглядел на Суниатона. Его сердце было готово разорваться. Больно было даже дышать. Он не знал, что ждет его дальше, но был уверен, что судьба Суни, без сомнения, будет еще хуже.

— Ты не можешь помочь мне, — одними губами прошептал Суниатон; поразительно, но его лицо было спокойным. — Иди.

Слезы хлынули из глаз Ганнона, и, спотыкаясь, он пошел прочь.

Глава 5

МАЛХ

Карфаген

Малх позавтракал и вышел из дома. Это стало его ежедневной программой. Хотя Бостар уже отплыл в Иберию, Сафон еще был здесь, хотя и чаще всего ночевал в своей комнате в городском гарнизоне. Когда он заходил домой, то старался не упоминать о Ганноне, что казалось Малху несколько странным.