— Давай оттащим его в хижину, — предложил Полион.

— Зачем? — возразил Бальб. — Можем просто убить этого паршивца прямо здесь.

— Там огонь есть, дурак! Еще не погас, — со смехом ответил Полион. — Я понимаю, что ты ранен, но я и Сеян его дотащим.

Кровожадная ухмылка расплылась на лице Бальба.

— Уж точно. Еще немного развлечемся горяченьким.

Он поглядел, как его товарищи подхватили Квинта и потащили к хижине. Тот не сопротивлялся, но они не выпускали из рук оружия.

«Вот мой шанс», — понял Ганнон. Все трое разбойников были к нему спиной, и Бальб шел всего в пяти шагах от остальных. У Ганнона пересохло во рту. Шансы на успех ничтожные. В противном случае он умрет или его будут пытать, как и Квинта. Он все еще может сбежать. И тут его охватило презрение к себе. «Он же спас тебя от Агесандра, помнишь?»

Стиснув зубы, Ганнон выбрался из укрытия. Благодаря густой траве, приглушавшей шаги, он смог быстро подобраться к разбойникам. Бальб, хромая, шел вслед за товарищами, которые уже начали сетовать на то, как тяжела ноша, рассуждая, что они сейчас с ним сделают. Ганнон сосредоточился на ржавом мече, болтавшемся в правой руке Бальба. Сначала надо заполучить оружие. Потом убить одного из разбойников. Потом… Ганнон не знал. Оставалось только вверить свою судьбу богам.

К радости юноши, первый из разбойников не услышал его шагов. Тщательно прицелившись, карфагенянин ударил Бальба рядом с тем местом, где в его бок вонзилась стрела Квинта, и тут же поймал меч, вывалившийся из пальцев завопившего от боли противника. Перекинув его в правую руку, ринулся вперед, за двумя остальными.

— Эгей! — заорал он.

Те встревоженно обернулись, но радость Ганнона сменилась страхом, когда они бросили Квинта, как мешок с зерном. «Пусть он только не покалечится, — взмолился Ганнон, — прошу!»

— Ты, должно быть, раб! — зарычал Полион. — Был без оружия… Почему тебе к нам не присоединиться?

— Мы дадим тебе убить хозяина, — предложил Сеян. — Любым способом, как пожелаешь.

Ганнон не удостоил ответом это предложение. Сеян был к нему ближе, и он ринулся на него. Может, здоровяк и был ранен, но все равно с дубиной в руках представлял смертельную опасность. Ганнон пригнулся, уворачиваясь от мощного удара, потом отскочил в сторону от другого, увидев, как Полион бьет копьем. Отступил на пару шагов. Сеян неуклюже пошел вперед, преградив путь товарищу, и Полион громко выругался. Сеян на мгновение отвлекся.

Ганнон прыгнул на противника. Глаза разбойника изумленно расширились, когда карфагенянин глубоко вонзил меч ему в живот. Когда он выдернул лезвие из раны, раздался отвратительный чавкающий звук. На землю хлынула кровь. Сеян заревел от боли, и дубина выпала из его немеющих пальцев. Он сжал обе руки поверх раны в животе.

Ганнон уже крутанулся, отбивая удар Полиона. Худощавый разбойник едва не попал ему в правую руку. С колотящимся сердцем юноша сделал шаг назад. Мельком глянул в сторону. Несмотря на сильную боль, Бальб уже был готов ввязаться в бой и подобрал с земли толстый сук. Убить не сможет, подумал Ганнон, но если попадет, то легко собьет с ног. Горло сжало от подступившего страха, и его рука с мечом дрогнула.

«Держи себя в руках! Ты нужен Квинту».

Ганнон успокоил дыхание и жестко поглядел на Бальба.

— Хочешь клинок в живот, в добавку к стреле?

Бальб вздрогнул, и Ганнон ринулся вперед. «Заронить страх в сердце врага — половина победы в бою», — всегда с гордостью говорил отец.

— Карфаген! — заревел юноша.