|
— Я должен отдать вам новый приказ, — сказал он. — Разворачивайтесь и возвращайтесь сюда как можно скорее. — Но, сэр! — несмотря на плохую слышимость, Кеннели уловил в голосе летчика нотки изумления. — Две минуты назад с нами связался генерал Мартин. Мы получили приказ… — Он отменяется, — перебил его Кеннели. — Мой код Альфа—Рот—Чарли. Прошу подтвердить. Ему ответили не сразу. Должно быть, даже вымуштрованным офицерам, находящимся на борту вертолета, требовалось время для того, чтобы справиться со своим изумлением. А возможно, они проявили осторожность и распечатали секретный пакет, находившийся на борту вертолета, чтобы убедиться в правильности названного кода. Кеннели молился про себя, чтобы код совпал. Сам он еще день назад не имел никакого представления о существовании этого кода. Его знал ограниченный круг лиц: президент Соединенных Штатов, генерал Мартин, командующий военно-воздушными силами США в Европе, и таинственный собеседник Кеннели, с которым тот совсем недавно говорил по телефону. — Код подтверждаю, — наконец произнес летчик и Кеннели облегченно вздохнул. — Приказывайте, сэр. — После нашего разговора храните полное молчание в радиоэфире, — сказал Кеннели. — Вы возвращаетесь сюда и поражаете те цели, которые я назову. Любой ценой. Не берите в расчет жертвы со стороны мирного населения. — Сэр? Кеннели охватил гнев. Он всегда придерживался мнения, что солдаты не должны обсуждать полученные ими команды или сомневаться в целесообразности отданных приказов. Кроме того, Кеннели не был настроен спорить сейчас и что-то доказывать летчикам. С другой стороны, он отдал уже четкий приказ стрелять по женщинам и детям в случае необходимости, а подобный приказ трудно воспринять человеку, каким бы исполнительным он ни был. Поэтому Кеннели подавил в себе раздражение и постарался говорить как можно более спокойно. — Вероятно, это вовсе не понадобится. Постарайтесь принести как можно меньше вреда городу и горожанам. Но вы должны уничтожить цель, о которой идет речь. Вы же знаете, что произошло в двадцати милях отсюда. Салид до сих пор носит с собой это адское средство. По нашим сведениям, он намерен отравить городской водопровод. Если ему это удастся, то появятся десятки тысяч новых жертв. Вы должны остановить его любой ценой. — Слушаюсь, сэр. — Хорошо, — сказал Кеннели. — С этого момента храните полное молчание в радиоэфире. Конец связи. * * *Свет гас не мгновенно, а постепенно. Создавалось такое впечатление, как будто волна темноты медленно и беззвучно накатывала на город. Мрак не стоял на месте, он неумолимо распространялся вокруг. Бреннер с ужасом отметил про себя, что свет в окнах жилых домов тоже гас, и здания превращались в черные громады, исчадия ночи. Сначала гасло уличное освещение, затем свет в окнах домов и другие огни, а потом начало меркнуть небо на западе. — Началось, — прошептал Йоханнес. — Армагеддон. Последняя битва. Салид круто повернулся и гневно взглянул на Бреннера. — Черт возьми, заставьте же его наконец замолчать, или я сам это сделаю! — пригрозил он. Повернувшись к Йоханнесу, он заорал ему в лицо: — Это обыкновенная авария на электростанции, и ничего больше! Йоханнес взглянул на него, но ничего не сказал. Бреннер тоже предпочел промолчать. Салид не хуже их обоих знал, что это была вовсе не авария на электростанции. Что угодно, но только не авария. Однако палестинец все еще отказывался взглянуть правде в глаза и признать правду Йоханнеса. — Но вы же не слепы, — снова промолвил Йоханнес. — Вы должны… — Прошу вас, — Бреннер успокаивающим жестом положил руку на плечо патера. |
