|
И этот звук приближался. — Вы тоже слышите, не так ли? — спросил Салид. Бреннер кивнул. Он обернулся, внимательно взглянул в темноту за своей спиной, а затем снова повернулся вперед. Звук стал отчетливее, но не громче, что было само по себе странно. Создавалось такое впечатление, что число скачущих лошадей увеличилось, но расстояние между ними и людьми не сократилось. Теперь было совершенно ясно, что скакала не одна лошадь, их было много, очень много. — Вы правы, — сказал Бреннер. — Я тоже ничего не слышу. Должно быть, Бреннер произнес эти слова громче, чем намеревался. Салид с сомнением взглянул на него, но ничего не сказал, а только пожал плечами и повернулся, чтобы пойти дальше. Однако Бреннер остановил его. — Салид! Террорист замер в странной позе, а затем снова повернулся к Бреннеру. — Да? — Вы мне не ответили на один вопрос, — сказал Бреннер. Честно говоря, он еще не задавал этого вопроса, однако слова постоянно вертелись у него на языке: — Каким образом вы хотите уничтожить то, что мы, возможно, обнаружим в монастыре… Бреннер почему-то не осмелился называть вещи своими именами. Салид ничего не ответил, и Бреннер кивком головы указал на полуавтоматическую винтовку, которую палестинец держал на сгибе локтя. — Вы намерены сделать это с помощью оружия? Бреннер хотел, чтобы его слова прозвучали насмешливо, но голос выдал его, в нем слышались истерические нотки, и это свело на нет желаемый эффект. Салид целую минуту пристально глядел на него. — Почему бы и нет? — наконец спросил Салид. — С помощью вот этой самой винтовки? — голос Бреннера сорвался. — Я правильно вас понял, да? Вы… вы думаете, что там, впереди, нас ждет абсолютное Зло. Черт во плоти. Шайтан, как вы его называете. И вы хотите взять и застрелить его? — Если у вас есть лучшее предложение… — Салид как-то странно усмехнулся, взглянул на свою винтовку, а затем кивнул головой в сторону Йоханнеса. — Кто знает… Может быть, наше оружие — это он. А может быть, все обстоит совсем по-другому… Неужели вы хотите повернуть назад? Этот вопрос поразил Бреннера, хотя он должен был признаться себе, что сам спровоцировал его. Он не сразу ответил. Бреннер не мог отрицательно покачать головой — это был бы слишком банальный и лживый ответ. Так отреагировал бы на подобный вопрос герой какого-нибудь боевика или детективного романа. Сам Бреннер не мог сейчас лгать. Он действительно не хотел бы находиться здесь. Он хотел бы вернуться назад. Но разве он сможет это сделать? — Да, — наконец ответил он. — Но боюсь, что дело вовсе не в моих желаниях. И он пошел дальше по дороге, прежде чем Салид успел возразить ему. Холод, ставший совершенно невыносимым, подгонял Бреннера. Его руки и ноги вновь обрели чувствительность и теперь страшно болели. Ему казалось, что он вдыхал острые осколки стекла. У Бреннера было такое чувство, как будто он начинает леденеть изнутри. Снег поскрипывал под его ногами, а в ушах стоял все тот же топот копыт. Возможно, это был стук его собственного сердца. Но это не был ни пульс Бреннера, ни конский топот. Когда они снова повернули на извилистой тропе, бежавшей между деревьями, Бреннер понял, что напрасно опасался, — дорога оказалась не такой уж длинной. Черная громада монастыря стояла прямо перед ними метрах в ста. Бреннер плохо помнил очертания этого здания, однако ему почему-то показалось, что силуэт монастыря изменился. Это больше не была геометрическая постройка, возведенная руками человека, монастырь походил скорее на большую гору, которую разъяренный великан разрубил своим огромным топором. Взрыв произвел сильные разрушения. Кроме того, Бреннер сразу же понял, что являлось источником странных звуков, которые слышали он и Салид. |
