Он повернул «зодиак» к горловине бухты и добавил скорости.

Еще через несколько минут лодка подошла к покачивавшемуся у буя небольшому баркасу, на единственной мачте которого, между развешенными сушиться рубашками, шортами и прочим, болтался американский флаг. Натянутый брезент укрывал кокпит от послеполуденного солнца. В знойном воздухе звучала музыка сальса, которую передавало радио Пуэрто-Рико. Внешне баркас мало чем отличался от других суденышек, бороздящих прибрежные воды, — еще одна американская лодчонка, остановившаяся у Сен-Бартса, в виду городка, окруженного живописными зелеными холмами.

Приноровившись к плавному покачиванию «зодиака», Джейсон выпрямился и громко постучал по фибергласовому корпусу:

— Пако! Пако, проснись!

Реакция последовала незамедлительно. За радостным лаем послышалось громкое царапанье, потом появилась косматая собачья голова, а следом и плотное туловище с беспокойным хвостом. Влажные карие глаза смотрели на визитера с таким чувством, которое при описании женщины назвали бы вожделением.

На Питерса явление собаки произвело примерно тот же эффект, что и свежий ветерок на хмурые тучи.

— Соскучился, Панглосс? Ну, конечно. Иди разбуди Пако.

Пес закружился на месте.

— Пако. Разбуди Пако, и получишь гамбургер, — схитрил Джейсон.

Пес исчез, а через несколько секунд лодка покачнулась, и из глубин ее сначала донесся залп испанских ругательств и проклятий, а затем вынырнул голый по пояс мужчина. Грудь его украшала сеточка розовых шрамов — напоминание о пребывании в плену у жестоких колумбийских повстанцев движения «ФАРК». Поговаривали, что каждый, кто тронул Пако хотя бы пальцем, умирал потом, когда он вырвался на свободу и стал мстить своим мучителям, долго и трудно. Здоровенный, с заспанной физиономией и всклокоченными волосами, мужчина провел ладонью, размером не уступавшей медвежьей лапе, по смуглому лицу:

— Треклятая собачонка! Облизала меня! А я терпеть не могу, когда меня облизывают!

— Тебе еще повезло, он ведь мог бы не только облизать, но и сделать кое-что похуже. — Питерс бросил на палубу баркаса фалинь. — Привяжи-ка.

Не переставая ворчать, Пако подобрал канат и направился на корму. Джейсон перескочил на палубу.

— Уж и не знаю, на кой черт тебе понадобилась собачонка, — не унимался хозяин баркаса.

— Считай Панглосса прикрытием. — Джейсон почесал пса между заостренными ушами. — Кто заподозрит в чем-то лодку с собакой на борту?

Уши немецкой овчарки сочетались у Панглосса с длинной шерстью и размерами колли. Джейсон не сомневался, что в неясной родословной его четвероного друга обнаружились бы следы и других пород. Он почесал пса под ухом, и тот запрыгал от восторга.

— Лучше б кота принес, — жаловался Пако, спускаясь вниз. — Коты хотя бы не лижутся.

Питерс последовал за ним. Панглосс не отставал.

— Ты слыхал о верных котах? Думаешь, кот может охранять баркас, когда нас здесь нет?

— Кот не срет на палубе, приятель. Коты — чистюли.

Пако открыл маленький холодильник в углу камбуза, достал бутылку пива «Карибе», открыл и протянул Джейсону.

— Если нужно прикрытие, привези сюда парочку бабенок. Они и за баркасом присмотрят, и на палубе не нагадят. Да еще и потрахаться будет с кем.

Хозяин открыл другую бутылку и опустил откидной столик. Джейсон отхлебнул пива:

— Вот закончим здесь, и у тебя будет время на женщин, да и деньжата появятся.