И почему только он называл серебряный поднос «плевательницей»? Это было за гранью ее понимания.

Мистер Джимсон… То-то был бы горд. Еще бы — ведь в Хиллвуд пожалует сам президент.

Дальнейшим размышлениям помешали вошедшие в кухню двое мужчин в темных костюмах. Обоим по тридцать с небольшим, оба спортивного сложения. Оба с какими-то штучками в ушах и крохотными микрофончиками на лацканах. В пятый, наверное, раз один из них заглянул в духовку и микроволновку, как будто Ширли спрятала там бомбу!

Такие вежливые ей еще не встречались. Всегда с улыбкой, как будто приклеили их к губам. «Да, миссис Аткинс. Нет, миссис Аткинс» — и это на все ее вопросы. Но такие серьезные, аж страшно. Хотя, конечно, русские пугали ее куда сильней. Особенно тот, в чем-то, смахивающем на перехваченную ремнем пижаму, и в штанах, заправленных в сапоги. Вот те пугали ее по-настоящему своими злобными физиономиями, как будто их накормили чем-то переперченным. И до порядка в доме им не было никакого дела. Только смотрели на те беловатые камни и уродливые кустики за окном столовой. Да еще двери распорядились открыть, чтобы в зале душно не было. И что только эти русские себе думают? Что их камни кто-то украдет? Они и на женщин внимания не обращали — ни на Ширли, ни на Кончиту, ее напарницу. Только зыркали сердито, когда к ним обращались.

Звук сирен отвлек ее от мыслей о мужчинах. Ширли поспешила к парадной двери. Должно быть, президент приедет немного раньше.

Глава 53

Между Кальяри и Силанусом, Сардиния

14.30 того же дня

За рулем сидел Эдриан — больше никто дороги не знал. Он же и припарковался возле пьяццы, благодаря наличию которой местечко и имело статус города.

— Надо запастись провизией, — предвосхищая вопросы спутников, объяснил шотландец. — Когда мы уходили из дома, я выбросил все, что могло испортиться. — В голосе шотландца прозвучало искреннее сожаление. — Хаггис, который мы не съели, и все остальное. А еще генератор выключил. Чтобы топливо попусту не тратить. Не работает генератор — нет электричества. А значит, и холодильник не работает. — Он вышел из машины. — К тому же это заведение — единственное в округе, где продают сухой лед.

— Сухой лед? — удивился Джейсон.

— Да, сухой лед. Двуокись углерода в твердой форме. Когда холодильник включается, ему нужно какое-то время, чтобы охладиться. Сухой лед помогает сохранить то, что нужно заморозить.

Через три минуты все трое вышли из магазина с неестественно фиолетовыми баклажанами, перцами величиной с томат, помидорами размером с мяч для софтбола, сыром, хлебом и мясной нарезкой. Джейсон нес ящик бутилированной воды. Загрузив все в багажник, поехали дальше — до дома оставалось полчаса.

Эдриан припарковался у входа. Вынул изо рта пустую трубку, вышел из машины. Свистнул.

Ответа не было.

— Джок! Джок!

Холмы вернули слабое эхо, но пес не отозвался.

— Может, не стоило его оставлять? — спросила Мария.

Грэм набил трубку. Огляделся.

— Джок — не городская собачка. Не пропадет. Уверен, соседи его покормили.

— Может, слишком хорошо кормили, — пошутил Джейсон, доставая из багажника ящик. — Вот и решил у них остаться.

— Не исключено. — Эдриан на шутку не отреагировал, сохранив серьезный тон. — Но собака — не человек. Его преданность не купишь.

Джейсону показалось, что Грэм думает совсем не о собаках. Он уже хотел спросить друга, что его так беспокоит, но тут за домом послышалось ворчливое хрюканье.