— То есть мы имеем дело с идеалистом, убивающим ради достижения неких утопических идеалов? Или, говоря проще, с сумасшедшим?

— Возможно, но только с крайне опасным сумасшедшим.

Джейсон встал, обошел кресло.

— Клиент не стал бы обращаться к нам, если бы не планировал потом отрицать всяческую свою причастность к тому, что мы сделаем. О чем ты мне не говоришь?

Женщина изобразила удивление, вытаращив глаза:

— Намекаешь, что я чего-то недоговариваю?

— Я ни на что не намекаю, всего лишь констатирую очевидное. Выкладывай, в чем тут подвох?

Мама сложила руки на столе, переплетя толстые пальцы.

— Мы говорили здесь о некоем химическом агенте. Скорее всего, к его производству приложили руку неприятели Алазара. По крайней мере, не в этой части света. Устроить лабораторию, когда ты в бегах, невозможно.

— Значит, наш клиент полагает, что производство существует где-то еще, может быть, на территории страны, где иностранцам развернуться не дают?

Мама кивнула.

— Голова у тебя работает. Похоже, что в Лэнгли вспомнили про такую штуку, как суверенитет.

Оба знали, какой поднялся шум, когда оперативники ЦРУ схватили подозреваемого в терроризме на одной из улиц Милана. Итальянские власти вычислили по кредитной карточке, что похитители были американцами. К счастью, карточка «Дайнерс клаб», в отличие от многих других, не привязана к имени.

Пройдясь по кабинету, Джейсон остановился перед картиной Ренуара: женщина полулежит на носу лодки, на веслах мужчина в жилетке и соломенной шляпе. Работы ранних импрессионистов неизменно производили на него сильное впечатление — казалось, художники работали не кистью, а мастихином. С расстояния в несколько футов все было ясно и понятно, но стоило подойти ближе, как все рассыпалось на бессмысленные цветовые пятна. В «Наркоме» вообще многое не выдерживало более или менее пристального изучения.

Усилием воли вернувшись из Франции конца девятнадцатого века в настоящее, Питерс повернулся к столу:

— Итак, что дальше?

Женщина пожала плечами:

— А кто у нас большие деньги зарабатывает? Какими ресурсами мы располагаем, ты знаешь. Они в твоем распоряжении.

И действительно, «Нарком» располагал такими возможностями в разведывательной и военной областях, о которых могли только мечтать некоторые страны третьего мира.

Джейсон подошел к столу.

— Для начала мне нужны все отчеты, какие только есть. Надо посмотреть, брали ли анализы тканей, крови и всего остального. У нас есть специалист по спектральному анализу, пусть даст свое заключение…

Мама поднялась и протянула ему белый конверт:

— Твой контракт.

Открыв конверт, Джейсон обнаружил листок, на котором не было ничего, кроме одного-единственного имени и телефонного номера.

— Пароль — «файф», — сказала Мама.

— «Файф»? Как Барни Файф?

— Как в «Файф энд драм». Кстати, отзыв — «драм».

— Разве эти парни не знают, что мы на их стороне? Или, по крайней мере, платят достаточно большие деньги, чтобы мы оставались на их стороне. — Питерс посмотрел конверт на свет. — Надеюсь, эта штука, когда самоликвидируется, не прожжет дыру в моем новом костюме.

Мама ухмыльнулась, блеснув золотым резцом.

— У нас, знаешь ли, не «Миссия невыполнима».

— Да уж знаю, — кивнул Джейсон. — Только вот знает ли ЦРУ? Не удивлюсь, если они «М» и «Ж» на туалетах засекретят.

Женщина усмехнулась, и ее внушительная грудь заколыхалась так, что даже стол задрожал.