— Он собирается позволить мне работать в качестве младшего администратора в своих конторах, можешь себе представить? Я еще даже не закончил колледж, а он готов дать мне ответственную должность! Он устроил мне даже квартиру здесь, в Бостоне. Разве это не звучит заманчиво и великолепно?!

— Да, Дрейк, я рада за тебя.

Я отвернулась в сторону. Я знала, что это было нечестно по отношению к Дрейку, но проявление радости было совсем неуместным в данный момент. Весь мир должен скорбеть по мне и моим родителям. Так думала я. Темная вуаль, которая окутала все вокруг, не покидала меня. Небо, каким бы голубым оно ни было, останется для меня серым.

— Твой голос не такой уж радостный. Это из-за лекарств, которые ты принимаешь?

— Нет.

Какое-то мгновение мы молча смотрели друг на друга, и я заметила, как печаль снова наплывает на его лицо, набрасывая тени вокруг глаз и заставляя дрожать губы.

— Нет, — продолжила я. — Я много думала о Тони. Я не могу отвязаться от вопроса, почему он с такой быстротой ворвался в наши жизни и по какой причине так замечательно относится к нам. Большую часть времени для нашей семьи он как бы не существовал вовсе. Естественно было думать, что Тони станет презирать нас. А произошло совсем обратное. Ты не удивляешься этому?

— Что тут особенно удивительного? Произошла страшная трагедия, а он… он фактически член семьи. Я имею в виду, что он женился на твоей прабабушке и бабушке моей сводной сестры и что у него никого нет. Тебе известно, что младший брат Тони покончил жизнь самоубийством?

Последние фразы Дрейк произнес глубоким шепотом, так как в это время миссис Бродфилд то входила, то выходила.

— Младший брат? Я не помню, чтобы кто-нибудь упоминал о нем.

— Видишь ли, однажды Логан рассказал мне кое-что о нем. Кажется, он всегда был очень замкнутым человеком, полностью поглощенным самим собой. Он жил в коттедже на другой стороне лабиринта, а не в этом большом удивительном доме.

— Коттедж? Ты сказал, коттедж?

— Да.

— Похожий на тот, который моя мать держала у себя в комнате, на ту игрушечную модель с музыкальным сопровождением, которую она подарила мне на день рождения?

— Ну, я никогда не думал об этом, но… да, я полагаю, что похожий. Но почему ты спрашиваешь об этом?

— Я продолжаю вспоминать этот коттедж и его музыку. Когда я была еще маленькой девочкой, мама открывала крышку и позволяла мне заглянуть внутрь. Проснувшись внезапно, мне представляется, что я снова дома и ищу глазами свои вещи, слышу голоса мамы и папы, собираюсь позвать миссис Эвери, и потом… это возвращается ко мне, обрушивается на меня, как темная холодная волна, и я начинаю тонуть в этой ужасной, отвратительной правде. Я схожу с ума, Дрейк? То, что происходит со мной, это частица меня? Пожалуйста, скажи мне! Я должна знать!

— У тебя все смешалось в голове в результате того, что случилось. Вот и все, — сказал он тоном, который должен был вселить в меня уверенность. — Воспоминаниям свойственно путаться и переплетаться. В твоем случае это неудивительно, учитывая, через что тебе пришлось пройти. Ты помнишь ту белиберду, которую ты говорила, когда я посетил тебя в Уиннерроу? — При этом он улыбнулся и покачал головой.

— Какую белиберду? — Долю секунды я была напугана. «Неужели Дрейк подслушал мои самые сокровенные мысли? Мысли о Люке?»

— Всевозможную глупую чепуху. Не беспокойся об этом. — И он перевел разговор на другую тему. — Не беспокойся также о том, как к тебе будут относиться, или о том, что ты будешь в одиночестве. Все лето я буду недалеко и смогу в конце каждой недели навещать тебя в Фартинггейл-Мэноре. Забота о тебе, Энни, это моя главная обязанность в настоящее время, и я намерен ее усердно выполнять.