— Это замечательно, Люк! Но, тетя Фанни, ты сказала Дрейку о своих планах?

— Я не думаю, что должна получать разрешение Дрейка. У меня есть определенные права и обязательства. Мои адвокаты просмотрели завещания. Твоя мать была добра ко мне, Энни, и я чувствую, что у меня есть обязательства здесь. Никто не сможет сказать мне что-либо другое — ни Дрейк, ни, тем более, Тони Таттертон.

— Я не вижу причин, тетя Фанни, по которым Тони стал бы возражать.

— Видишь ли, Дрейк все еще заканчивает учебу в колледже, и, поскольку никто не скажет, что я не являюсь здесь самым старшим родственником, все еще здравствующим, я буду делать то, что должно быть сделано для моего семейства. Дрейка здесь не будет, тебя тоже, кто-то ведь должен взять на себя заботы. Хевен хотела бы, чтобы я сделала это. Я уверена.

— Я не имею ничего против того, чтобы ты, тетя Фанни, и Люк переехали в Хасбрук-хаус. Я ценю то, что ты собираешься сделать.

— Спасибо тебе, Энни, дорогая. Очень мило, что ты так сказала. Не правда ли, это мило с ее стороны, Люк?

— Да, — ответил Люк и посмотрел на меня так, как смотрел в тот день, после того как рассказал мне, что тетя Фанни сделала с его извещением о принятии в Гарвард. Я почувствовала, что краснею, и быстро отвела от него глаза.

— Я желаю только одного: чтобы ты вернулась в свой дом набираться сил, Энни, вместо того чтобы уезжать в тот большой каменный дом и жить среди чужих людей. Я смогла бы ухаживать за тобой не хуже, чем это может сделать та сестра с кожаным лицом, которую нанял для тебя Тони Таттертон. Готова поспорить, что она стоит недешево. Во всяком случае, твоя мать, живя в Уиннерроу, никогда не была более счастливой. Я имею в виду время после замужества. По крайней мере, так я думаю.

— Почему, тетя Фанни? — Меня интересовало, как много она знала о таинственном прошлом.

— Она не любила всех этих задрипанных шарлатанов, — быстро ответила она. — И у нее были серьезные стычки с этой ее сумасшедшей бабушкой. С Тони тоже. Все они путали одного с другим, и дело доходило до того, что человек уже не знал, кем он был или кто живет с ним рядом. Ты знаешь, Джиллиан убила себя, — решительно заявила она и бросила на меня испытующий взгляд.

— Я думала, что это был несчастный случай, тетя Фанни.

— Несчастный случай?! Никаких несчастных случаев! Однажды ночью ей стало плохо, я полагаю, от того, что ее заперли, как сумасшедшую. И тогда она приняла слишком много снотворных таблеток. Не говорите мне, что это был несчастный случай.

— Но если она не знала, кем она была и что она делала…

— Энни права, ма. Это мог быть несчастный случай.

— Может быть, но все равно это не принесло твоей матери ничего хорошего, когда она вынуждена была жить в этом большом доме со всем этим сумасшествием, которое там происходило. И я не думаю, чтобы она захотела быть похороненной на этом шикарном кладбище. Она, вероятно, предпочла бы, чтобы ее положили в Уиллисе, среди лесов, рядом с ее родной матерью.

Мы с Люком обменялись быстрыми взглядами. Он знал, что я часто поднималась одна к той простой могиле в Уиллисе, чтобы посмотреть на могильный камень, на котором было написано: «Ангел. Любимая жена Томаса Люка Кастила».

— Конечно, твой отец, вероятно, предпочел бы громадный монумент и все такое.

— Ты видел его? — Я снова быстро взглянула на Люка. Он кивнул и закусил нижнюю губу.

— Да, мы с Люком заезжали на семейное кладбище Таттертонов по пути сюда, чтобы засвидетельствовать свое уважение.

— Вы были в Фарти, Люк?

— Мы были на территории, но не заходили в дом.