– Но у нас все осталось по-прежнему!

– У меня не было времени обратить на это внимание, доктор.

Том взволнованно обратился к Председателю:

– Вы говорили, что историки считали убийство Арчибальда прямой, непосредственной причиной разработки и применения машины, уничтожившей жизнь на Земле.

– Да.

– Может быть, все историки ошибались.

– Напрашивается именно такой вывод.

– Знаете, могло случиться так, что неправильное мнение было в трудах всего лишь одного историка. И это единственное, ложное заключение потом просто повторялось другими исследователями из поколения в поколение. Такое происходило и раньше. Во времена средневековья, например, ученые демонстрировали поразительное постоянство в слепой вере любому первоисточнику, считая его абсолютно безупречным только потому, что это был первоисточник, и совершенно не задумывались над всеми его ошибками и неточностями.

– Так Арчибелд жил, – снова повторил Флоникус. – Тем не менее смертоносные шары все же были запущены в небо. И планета не перестала умирать…

Том, как бы извиняясь за брата, сказал:

– Кэл привел в порядок эпоху, в которой живем мы. А ваша…

– У меня были такие большие надежды, – продолжал Председатель. – А я не из тех людей, которые легко поддаются эмоциям. Вы не можете себе представить, что я перечувствовал, пока принимал решение. Естественно, у меня нет желания умереть, исчезнуть в результате внезапного изменения в истории. Однако ради других я заставил себя позволить вашему брату отправиться в прошлое, надеясь всем своим сердцем, что мы вдруг увидим новую Землю вместо этой умирающей. К сожалению, ничего не изменилось. Историки были неправы. Абсолютно неправы!

Флоникус безнадежно махнул рукой и быстро вышел из комнаты.

Прошел час. Два.

Том собрался идти в хирургию, но тут появилась Мэри.

– Удача, Тхомас! Отторжения не произошло. Он выживет, в сознание придет через день или два.

Радостно крикнув, Том крепко обнял ее.

В сильном смущении, Мэри выскользнула из его объятий. Том, посмотрев на нее более внимательно, заметил в ее широких глазах большое беспокойство.

– Мэри, что случилось?

– Плохо с моим отцом, Тхомас. Его охватила какая-то ужасная печаль. Он закрылся в своем рабочем кабинете и не хочет ни с кем ни видеться, ни говорить.

Председатель просидел в одиночестве три дня, не пускал к себе даже дочь.

Кэл очнулся на третий день утром и был переведен в большую комнату, откуда открывался вид на город. В комнате находились две автоматизированные терапевтические кровати. Вторую занимал Гордон Уайт, который сразу поднялся и стал ходить вокруг Кэла. Лицо Гордона выглядело все еще болезненным, но общий вид говорил о том, что он выздоравливает.

Доктор Холмм сказал, что Кэл не должен вставать по меньшей мере всю следующую неделю. Это сообщение вызвало возражение со стороны Кэла. Он пытался заверить врача, что уже сейчас чувствует себя хорошо. И только неожиданный приступ острой боли убедил Кэла в обратном.

Он откинулся назад к изголовью, тяжело дыша. Доктор Холмм быстро запрограммировал обезболивающую инъекцию на компьютерных приборах – и терапевтическое ложе немедленно выполнило команду. Укол погрузил Кэла в сонное состояние и лишил его желания спорить.

Когда начало смеркаться, к ним заглянула Мэри. Она сказала, что отец прервал свое уединение и созвал президентов всех девятнадцати городов Федеральной Земли на экстренное совещание, которое начнется сегодня поздно вечером. Собрание, в котором примут участие и члены собственного совета Флоникуса, будет проходить под строжайшим секретом. Тема обсуждения неизвестна. Мэри сообщила также, что отец все еще плохо выглядит.