Мне известно, что крест деревянный, что человек на нём, поэтому я и сказал вам об этом; но на вид всё неочевидно: дерева не видно совсем, человека приложили к кресту и сплошь, плотно, словно пластырем, обмотали, и его, и крест, - вечной в Космосе РСМ-тканью, сверху прихватив свёрток металло-пластырем (помните подключения унимодуля? тем же самым пластырем). Осталась свободной от покровов только ладонь левой руки, но и она не гола, на ней зачем-то надета перчатка от спецкостюма.

Безусловно - на кресте если не манекен Иван Иваныч с магнитофоном "Яуза" в заднице, то труп. Как может быть иначе? Год вакуума? Два года? (Три, как уж было сказано.) Хорошо, труп, договорились, все согласны. Но и что? Мало ли на Трассе странных обычаев? А приказ Императора об обязательном захоронении павших космачей Трассы на Земле - забыли? Что у верблюда не кривое? В чём соль, зачем я привёл вас сюда? Да вот в чём, вот зачем, вот что: перчатка шевельнулась. И - неслышно за шумом климатизации - вой раздался из-под покровов. Куда же вы? Не надо бояться, я же с вами. Привет вам, а я остаюсь.

Человек на кресте выл носом и глоткой недолго. (Собственно, и выл-то не он, а его тело.) Стоило всплыть откуда-то снизу в мозг первой мысли - вой прекратился.

"Не открывай глаза!"

Первая сильная мысль, не словами выраженная. Она прорвала чёрную плотину. Хлынула река в пролом. Пошли слова, покамест напополам с образами и body memory. "Я живу… жил на реке. Было только что, ещё кожа помнит ветер и комаров.

Дом на плоту. Тонкие брёвна. Жара. Жалюзи. Я сам резал тростник для них. Долго ладил. Плавучий дом. Я жил… плыл… жил - плывя… плывя - в гости. Жил - в гости? Меня ждала женщина. Все годы на реке. Маяк на острове. Река впадала в море, остров посередине… впадения. Оставалось до острова два речных поворота… Да, оставалось недалеко: я уже неделю видел и ловил морских рыб в реке. Ко мне приходили демоны, мы общались с ними, они подтверждали - море рядом. Что вдруг произошло? Я же только что брился перед жёлтым зеркалом под тростниковым навесом. Где я?"

"Я не могу двигаться".

Вторая сильная мысль. Вспышкой вернулся контроль над телом, но тело что-то держало… сжимало… опутывало снаружи. Обездвиженность и слепота не испугали привязанного к кресту человека: он был тренированный клаустрофил, истый космач, рождённый на Трассе. "Я не могу двигаться. Так и должно быть. Мне не впервой (подсказала память, данная пока в ощущениях)… Нет. Не весь я не могу двигаться. Рука - свободна. Сжать, разжать… Я вспоминаю. Рука оставлена свободной… левая рука (я левша; привет, левша!) зачем?… Леска! Что значит - леска? На кольце леска. Что за кольцо? Перчатка… Снять перчатку. Сейчас я сниму перчатку".

Через некоторое время ему удалось, сжимая кулак, освободить пальцы из пальцев перчатки. После этого перчатка снялась как-то очень легко и пропала в окружавшей его гигантской темноте. На одном из пальцев… на большой палец было надето большое свободное кольцо. Другим пальцем… указательным пальцем он провёл по ободку кольца и наткнулся на леску, прикреплённую к кольцу, и мгновенно он подавил едва не стартовавший рефлекс снять кольцо, перехватить кольцо в щепоть и рвануть, как чеку катапульты или парашюта. Собственно, кольцо и есть чека, подумал он. А рефлекс был подавлен другим, базовым: время не горит, сначала проверь в памяти последовательность спасательной процедуры, прорепетируй, подготовь порыв, прежде чем… Спасательная процедура. Кого спасаем? Меня же и спасаем. Так. Первое. Без паники и не открывать глаза. Чек. Второе. Самоидентификация. Не очень, но без истерики.