– Что это ты тут расселся? Лучше пошел бы поплескаться с этими милашками в море. – Голос с сильным испанским акцентом вернул Майкла Джарета в реальность.

Он медленно открыл глаза. Мария де Гарсия Бланка, загорелая темноволосая женщина внушительных размеров, склонилась над ним – руки в боки. Она была управляющей в его доме. В обязанности Марии входило содержать дом в чистоте и порядке. Но ей этого было мало. Она возомнила, что должна опекать хозяина и заботиться о нем как мать, тем более что он недавно потерял родителей. Похоже, она лучше него знала, что для него хорошо, а что плохо, и готова была управлять не только его домом, но и его жизнью.

Но Майклу не нужны были эти опека, советы и наставления. Он давно уже большой мальчик и в состоянии самостоятельно принимать решения и отвечать за себя. Однако Майкл никогда не говорил об этом вслух. Пусть будет все, как есть, если ей так нравится.

Он смотрел вдаль на ныряющий в волнах парусник и на прелестные тела загорелых купальщиц, но видел перед собой перекошенное недовольной гримасой лицо Дэвида Конрада. Майкл работал главным врачом отделения неотложной помощи, а Дэвид возглавлял хирургию, кроме того ему были подотчетны руководители всех отделений клиники. Он входил также в состав совета этого медицинского учреждения и заседал в мэрии. Поэтому если формально они были на одном уровне должностной лестницы, то фактически Дэвид обладал гораздо большей властью. Но Майкл ему не завидовал: он делал то, что любил и умел делать, – просто лечил людей. И не тратил время на закулисную возню и дрязги, которые являются неизбежными спутниками тех, кто занимается административными делами.

Из его головы все не выходили слова Дэвида: «Майкл, ты зашел слишком далеко. Ты стал просто постоянным кошмаром для клиники. Мне очень жаль, но если ты не изменишь свои позиции, тебе придется уйти».

Конечно, он имел в виду высказывания Майкла об идиотизме бюрократов, управляющих головной клиникой холдинга. Майкл не стал скрывать своего отрицательного мнения, узнав о том, что они участвуют в финансировании некой больницы под названием «Естественное исцеление», где даже не используются методы официальной научной медицины. Информация просочилась в прессу и появилась в «Блэкпул Пресс», «Гринвуд Плейс Обзервер» и других изданиях. Реакция последовала незамедлительно. Директор клиники срочно созвал Совет, который вынес свое однозначное постановление по данному вопросу: было решено поручить Дэвиду переговорить с Майклом и заставить его изменить свои позиции.

– Отрекись от своих слов!

Не так-то это просто. Для Майкла весь мир делился на то, что допустимо, и то, что недопустимо, на черное и белое. Не было оттенков, не было серых тонов. А клиника «Естественное исцеление» играла как раз на сером поле. Они практиковали все, что угодно, только не методы научной медицины. Его возмущало, что больница, где он работал, вбухивала громадные деньги в поддержку этого сомнительного проекта, в то время как отказывалась лечить тех пациентов, которые действительно нуждались в экстренной медицинской помощи, но не могли заплатить. Да, такова была его точка зрения, и, похоже, ему придется расплачиваться за свои убеждения.

– Итак, дело обстоит следующим образом, – начал разговор Дэвид, в его голосе слышались извинительные нотки. – Ты великолепен, когда общаешься со своими пациентами. Но что касается Совета, твоих подчиненных, кого бы то ни было… – все говорят одно и то же: ты сущий дьявол, и даже я вынужден с ними согласиться. Ты должен учиться быть мягче, уступчивее.