— Хорошо. Рад познакомиться.

— Ну давай тогда за знакомство, — потянул руки к «Брюту» «тесть».

— Костя, какое знакомство? Тебе на смену ночью. Он у нас проходчиком путей в метро работает.

— А ты, Сергей, кем трудишься? — воспользовался ситуацией Константин Игоревич.

— Экспедитор. Оптоволокно по области развозим, — не стал я придумывать что-то новое.

— А это что за зверь?

Пока я рассказывал про чудеса науки, которые прошли мимо будущего тестя, тетя Вера поставила греться чайник. Юлька вытащила колбасу, сыр и бодро рубила все это к столу. Изредка смотрела на меня и улыбалась. Может, не так уж и плохо, что я соврал? Правда, не совсем понимал, как теперь поменять настоящую Рис с Лилькой местами. Когда-нибудь Юля точно встретится с моими родителями. Я вдруг осознал, что у нас с ней все складывается довольно серьезно.

— Вон, доплясались со своей толерастией! — оживился Константин Игоревич, указывая в сторону телевизора.

Хочешь не хочешь, а пришлось оборачиваться. Меня посетило легкое дежавю — развороченные руины, огороженные яркой лентой, и бродящие Ищущие в черных масках.

— Запустят в страну кого попало, а потом взрывы у них.

— Взрывы? — спросил я, пытаясь вычленить в этом потоке политоты, что долго вдалбливало федеральное телевидение в голову «тестя», нужную информацию.

— Четвертый за два дня. В Италии день траура.

— А что за город? — совсем упавшим голосом спросил я.

— Ты чего с луны? Или телевизор не смотришь?

— Папа, он болел несколько дней, — вступилась Юля.

— А… Ну да. Не узнал что ли по колизею? Рим.

Глава 8

Говорят, браки заключаются на небесах. Даже если это пятая по счету женитьба, а четыре предыдущих закончились битьем посуды и вызовом полиции. Наверное все дело в том, что на небесах особое чувство юмора. Хотя в случае Юльки, ее семья выглядела более чем нормально.

Отец выполнял функцию добытчика и «настоящего мужика» с золотыми руками. Мать — хранительницы домашнего очага, который был вечно разведен для выпечки пирожков или варки пельменей. При этом Константин Игоревич почти во всем безукоснительно слушал жену, показывая, что в семье за ним остаются самые важные решения: выборы президента, философские рассуждения о судьбе России, вотум недоверия соседу Виктору, «зажавшему» дрель. Мелкие и бытовые вопросы о покупках, накоплениях и комендантском часе квартиры с удовольствием решала тетя Вера.

— Ну что же вы, Сергей, так рано уходите. Тесто уже подошло. Еще полчасика и пирожки с картошкой будут.

— Мне правда пора. В офис надо, у нас болеть не принято. Меньше работаешь, меньше получишь.

— Всех денег не заработаешь, — заметил «тесть», — мне вот начальник говорит, выйдешь завтра, не в свою смену. Так я его прямо там и послал. Трудовой кодекс знаю.

— Ага, а он тебя премии лишил, — мрачно заметила тетя Вера, — так что правильно. За работу сейчас надо держаться.

После долгих прощаний и заверений, что в ближайшее время я загляну на пироги, меня наконец-то отпустили. Юлька чмокнула в щеку, решив не накалять обстановку при отце, и я выбрался на улицу. Сел возле подъезда на холодную лавочку, глядя на машину аварийки, и тяжело вздохнул. Нет, с такими стрессами бутылкой пива не отделаешься. Сопьешься к чертовой матери.

Я достал смартфон, чтобы вызвать такси и со злости сплюнул на снег.